Новые опасные видения - Харлан Эллисон

В клокотании – оливковые ладони на его ногах.

– Хорошо?

– В воде, – с трудом проговорил он. Они рассмеялись.

– Ты подводник? Давай.

Он покраснел, увидел, что это шутка, и последовал за ними.

В кубе бассейна было темно, влажно и почти хорошо. Но их плоть стала скользко-жаркой, и сейчас он не мог того, чего от него хотели.

– Он никуда не течет, – заявил тот, что назвался Оттова.

– Вы не… – Изнывающий, неразряженный, он в ярости бросил: – Люди! Уродливые нулеголовые люди. Вы и не знаете, что значит струиться.

Теперь они уставились на него, слишком удивленные, чтобы злиться.

– А ты откуда, новенький? – спросил Оттова.

Без толку, не стоило и пытаться.

– С Рая, – ответил он устало, натягивая обратно серый шелк.

Они переглянулись.

– Такой планеты нет.

– Есть,– сказал он.– Есть. Была.– И, отвернувшись, вышел в яркие пустоши. Унимая лицо, выпрямляя короткое деревце хребта. Когда он наконец окажется в космосе, чтобы просто заниматься своей работой? Бессмысленные необъятности, пустые звезды. Так лучше. «Трижды оплети его кругом и закрой глаза в священном ужасе, ибо он откормлен и опоен медовой росой…»

Сзади на его плечо упала рука.

– Значит, это ты выкормыш кротов.

Его резко развернула старая ярость, сжала его кулаки. Он вскинул глаза.

В сон. Он вытаращил все свое неверие. Но потом разглядел, что худое черное лицо над ним – человеческое. Это человек, и немного старше его. Но стройный, как облако, изящный, как призрак – словно…

– Я Сантьяго. Есть работенка. За мной, кротик.

Старая привычка направила его летящий кулак, его горло автоматически издало:

– Меня-зовут-Тимор.

Темный легко извернулся, удар только задел его плечо. Презрительная богоулыбка.

– Pax, pax[247]. – Черный бархатный голос. – Тимор, сын великого покойного Разведчика Тимора. Привет от моего отца, и можешь уже усадить свою жопу в мой скаутер? Он нужен сектору D буквально вчера, нам не хватает рук. Судя по твоим данным, ты способный.

Сантьяго. Его отец – наверняка толстый смуглый начальник станции, который приветствовал Тимора вчера. Как у такого отца мог…

– Сертификат подмастерья, – отвечал за Тимора его голос.

Сантьяго кивнул и ушел, не оглядываясь, следует ли за ним Тимор.

Скаутер был новенький, той же модели, на которой сдавал на сертификат Тимор. Он онемело включил программу для трансъекции вне системы, изобразил проверки, не смея приглядываться к долговязому спутнику за командным пультом.

Когда они нацелились на первый переход, Сантьяго обернулся к нему.

– Еще психуешь?

Тимор отвел глаза от его темных магнитов.

– Сеул кое-что рассказала. Зря я так ляпнул – очевидно, ни один крот не может вырастить человека.

– …

– Мой отец. Слишком долго меня морил. Сын его старого доброго приятеля-разведчика Тимора, спасенный от инопланетян. Наши отцы космосились вместе – ты все узнаешь, когда вернешься. Он считает тебя реинкарнацией Разведчика Тимора. Затребовал конкретно тебя, знаешь?

– Да, – выдавил Тимор.

Глаза, прикрытые веками, изучали его.

– И хорошо, что затребовал. Данные у тебя странноваты.

– В каком смысле?

– Столько брехни от пси-советника. Видать, пришлось переработать тебя полностью. Сколько тебе было лет, когда тебя нашли?

– Десять,– рассеянно ответил Тимор.– А как к тебе попали мои…

– Не психуй. Когда вылетаешь, хочешь знать, с кем, логично?.. Десять лет с… ладно, не буду так говорить. Но если это не кроты, то кто? Нам-то известны только кроты.

Тимор сделал вдох. Если б он только мог каким-то чудом коснуться понимания без слов. Но он так устал.

– Это были не кроты, – сказал он копчено-тощему лицу. – В сравнении с ними…

Он отвернулся.

– Не хочешь говорить.

– Нет.

– Жаль, – легко ответил Сантьяго. – Нам бы пригодилась суперраса.

Они молча прошли переход-перемену, ввели новые параметры основного курса и вторичные проверки. Затем Сантьяго потянулся, направился к шкафчикам.

– Теперь можно расслабиться и поесть, следующий переход только через час. Потом отоспимся. – Со странной архаичной церемониальностью он открыл их еду.

Тимор вдруг почувствовал, как голоден. А за желудком – уколы голода куда глубже. Приятно было поесть с другим человеком, внутри уютного кокона в бездонном космосе. До того он всегда был учеником под наблюдением. А теперь…

Он напрягся, призывая презрение.

– U4?

– Нет.

– Тогда попробуй это. Лучшее на станции, я прокачал. Ты наверняка толком не отдыхал с тех пор, как прибыл из Тренировочного мира.

И правда. Тимор взял предложенный клубень.

– А где сектор D?

– В сторону Денеба. Шесть переходов. Там открывают три новые системы, и мы занимаемся снабжением.

Они еще поговорили – о станции и странной изолированной жизни Тренировочного мира. Тимор вопреки себе чувствовал, как все его внутренние узлы опасно ослабляются.

– Музыка?

Сантьяго заметил его проскочившую гримасу.

– Что, это тебя морит? У твоих инопланетян была музыка получше, правда?

Тимор кивнул.

– А города у них были?

– О да.

– Настоящие? Как Мескалон?

– Красивее. Другие. С разными музыками, – мучительно проговорил он.

Темное лицо наблюдало за ним.

– И где они теперь?

– В Раю. – Тимор устало покачал головой. – Я имею в виду, их планета называлась Раем. Но все они погибли. У нашедших меня разведчиков была болезнь.

– Плохо.

Пауза. Потом Сантьяго задумчиво произнес:

– Есть россыпь всяких планет, которые называются рай-что-то-там или чей-то-там-рай. Ты, случаем, не знаешь координаты?

В голове Тимора зазвенела тревога.

– Нет!

– А, но тебе ведь должны были сказать.

– Нет, нет! Я забыл. Они никогда…

– Может, мы сможем тебя гипернуть, – Сантьяго улыбнулся.

– Нет!

В припадке чувств он cорвался с места. Неловко удержав равновесие, он заметил, что кабина выглядела очень маленькой, со странными ореолами.

– Говоришь, у них были города. Расскажи.

Хотелось объявить, что уже пришло время перехода, прекратить болтать. Но тут он поймал себя на том, что рассказывает темному призраку о городах. Городах своего утраченного мира – Рая…

– …тускло-рубиновый свет. И музыка. Музыка многих, и грязь…

– Грязь?

Его сердце екнуло, ускорилось. Он немо уставился на призрачного ангела.

– А ты не отвлекайся, – строго произнес ангел.

И вдруг Тимор понял.

– Ты меня одурманил.

Длинные губы Сантьяго дрогнули.

– Их народ. Говоришь, они красивы?

– Красивее всех детей человеческих, – беспомощно ответил Тимор – слова сами скользили из него.

– Они струились?

– Они струились. – Тимор измученно повел головой. – Больше любого человека. Больше тебя.

– Они любили меня, – простонал он, протянув руки к призраку. – Ты немного похож на них. Почему…

Сантьяго чем-то занимался у пульта.

– Похож? – Белые зубы тоже стали ореолами.

– Нет,– ответил Тимор. Он вдруг совершенно успокоился.– Ты всего лишь человек. Просто высокий и не розовый. Но не больше чем человек. А для них люди – кроты.

– Люди – кроты?– Черно-синее лицо-нож над ним, смертоносное.– А ты напрашиваешься, новенький. Значит, твои инопланетяне лучше людей? От жалких людей тебя тошнит? Ты у нас очень-очень особенный. И как удобно – все они погибли, никто их никогда не видел. А знаешь, что, Тимор, сын крота Тимора? По-моему, ты врешь. Ты знаешь, где они.

– Нет!

– Где они?

Тимор услышал свой вопль, увидел, как черная маска опомнилась и изменилась.

– Ну ладно, не психуй. Я подцепил достаточно твоих данных, чтобы знать, в каком секторе тебя подобрали. Это недалеко от нашего курса. Говоришь, главная звезда была тускло-красной, правда? Компьютер отсортирует, здесь не так уж много карликов класса М.

Он отвернулся.