Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Помогите… пожалуйста, помогите…

И вдруг кувырнулся, сорвался из своего контейнера вниз головой к ногам Ластена. Рухнул грузно и шумно, и Ластен отпрянул в испуге. Чудовище корчилось на полу, хватаясь за воздух, его ноги подергивались, изо рта стекала слюна. А потом он обмяк и слабо, безысходно простонал:

– О боже, прошу…

«Убьет меня убьет меня меня меня убьет убьет» – и вдруг у Ластена в руках оказался большой булыжник, и он подбежал и обрушил его что было силы на лицо чудовища. Ударил в глаз, по голове, и брызнула жидкая красная кровь. Великан забился на полу, судорожно вскинулись руки, брыкались ноги, слабые стоны вырывались из раззявленного рта. Ластен ударил еще, и еще, и еще, и уже кричал, кричал, чтобы заглушить вскрики чудовища, и бил еще, и еще, и сильнее…

И наконец в хранилище остались только его крики. Чудовище, Бессмертный, нечеловеческий великан лежал безмолвным и бездыханным у его ног. Сулейра и остальные давно сбежали. Ластен проглотил слезы и выронил покрасневший скользкий булыжник. Привалился к капсуле, даже не замечая крови на руках и ногах.

«Я жив жив жив… я жив…»

Только через час Сулейра и Крич прокрались обратно на холм. Все это время царила тишина, и чудовище не погналось за ними.

Крич нес факел; сунул его перед собой в дверной проем. Увидел демоническое чудище и отшатнулся; но потом увидел и то, что оно лежит совершенно неподвижно, а вокруг размозженной головы растекается кровь.

Сулейра оттолкнул его и вошел. Увидел, что Ластен стоит у капсулы чудовища с потемневшим камнем в руке. Ластен ударил раз, другой, и рама разбилась; осколки просыпались к его ногам в запекшейся крови. Он углубился в капсулу и вырвал пригоршню проводов – красных, желтых, синих, зеленых.

Поднял взгляд, и увидел Сулейру, и улыбнулся.

И захихикал.

И сказал:

– Иди сюда, Сулейра. Иди сюда, маленький пляшущий ведущий. Демон тебя больше не тронет, о нет, только не демон, не чудовище. Тебя напугал дьявол? Но я убил его – я. Не бойся, танцор, не бойся; заходи. Здесь много всего, ох как много. И в других хранилищах тоже.

Он протянул разноцветные провода.

– Красиво?

Послесловие

В наши дни я пишу строго в свободное время и не так уж много; пару рассказов в год, и только. Не самая большая продуктивность, зато есть одно преимущество: перед тем как, собственно, сесть и написать, я обычно верчу задумку в мыслях месяцами, если не годами, и в итоге довожу ее куда дальше, чем ожидал сам, и тогда в рассказ может вкрасться много обертонов.

Так и вышло с «Озимандией». Изначальная задумка промелькнула, когда я читал о криогенике: где бы я сам хранил столько тел? В долгосрочной перспективе заботиться о них невозможно, если только с помощью автоматизации. А если будет автоматизация, мы получаем независимую капсулу, современную и самодостаточную гробницу – то есть научную версию гробниц Древнего Египта.

Ну, почему нет? Египетские гробницы и задумывались ради бессмертия фараонов, знати и всех тех, кому на это хватало денег и власти; сейчас критерии те же – как и цель. Значит… собираем все криогенные гробницы вместе – и получаем новую Долину царей.

Жуткий образ, и я вынашивал его на задворках разума несколько месяцев. Затем в голову пришла задумка как будто другого рассказа: в каком-то смысле криогеника – это метод путешествия во времени; так может, однажды ради того ею и воспользуются? Богачи закроются в гробницах и выставят часовой механизм так, чтобы он разбудил их как раз, скажем, к рубежу веков, или спустя столетие, или спустя еще столетие: путешествие вперед во временных скачках.

Но если будущее мира правда окажется мрачным, о чем нас предупреждают некоторые тенденции, тогда этими криогенными гробницами времени можно пользоваться не только для путешествия вперед, но и для спасения от чего-либо – например, от Армагеддона. Богачи смогут проспать даже атомную войну.

И здесь я вышел на другую аналогию для гробницы: эксклюзивный курорт для того, чтобы переправить человека через смерть на ту сторону. Так я вернулся к Долине царей, ведь теперь еще логичнее, что в гробницах люди будут хранить инструменты, оружие, источники энергии, продовольствие… все, что может понадобиться по ту сторону катастрофы. В точности как фараоны, которые запасались продовольствием, имуществом и богатством для загробной жизни.

В случае фараонов это неизбежно привело к тому, что их гробницы разграбят: таков уж мир – нуждающиеся возьмут у имущих, если смогут. А те, кто останется после атомной войны, будут отчаянно нуждаться – и криогенные гробницы станут естественной добычей для расхитителей или выживающих.

Такое я держал в уме допущение, когда стал собирать сам рассказ; все остальное – дело усложнения сюжета, персонажей, образов и даже символизма. Символизм, если честно, появился сам по себе, когда рассказ обрел форму; у меня это вышло подсознательно, и я сам немало удивился, когда перечитывал последнюю рукопись и видел, сколько деталей получили чуточку дополнительных значений… ничего такого особенного, ничего важного для сюжета, но если у вас подходящий склад ума, то вы все найдете.

Только под самый конец я понял, что рассказ должен называться «Озимандия». Это такой же комментарий на современные достижения, каким был сонет Шелли, когда опровергал тщеславную похвальбу фараонов: «Я – Озимандия, я – мощный царь царей! Взгляните на мои великие деянья»[245].

Теперь пробуждается новый Озимандия, чтобы взглянуть на свои деяния, вот только реакция остается прежней.

Предисловие «Райское молоко»

Это последнее предисловие в книге. Я пишу их уже добрых три месяца. Это где-то под 60 тысяч слов. Целый роман. Если те из вас, кто мои предисловия ненавидит, решат их все пропустить, жаловаться вам будет не на что, потому что вы платите где-то за 250 тысяч слов в рассказах и получаете лишних шестьдесят тысяч вдогонку. Но если вам интересно прочувствовать, какие люди стоят за художественным вымыслом, надеюсь, для вас этот опыт был такой же полезный и приятный, как для меня. Но ни в коем случае не утомительный.

Не переключайтесь, в трилогии будет еще заключительный том, как я уже не раз отмечал. Он будет называться «Последние опасные видения», и название следует читать буквально.

Ну а пока лучшее припасено напоследок.

В прошлом предисловии я подшучивал над идеей припасать самого сильного участника для завершения антологии. Это было шутки ради. (Что-что? Знаете, вы и сами-то не очень смешные, умники такие.) В «Опасных видениях» я знал, что лучшим выбором будет получивший награды рассказ «…Да, и Гоморра» («Aye, and Gomorrah…») Сэмюэла Р. Дилэни. Когда я его купил, Чип Дилэни почти не выпускал рассказы, хотя уже сделал себе имя на романах. То есть на тот момент рассказ еще не