Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Так же и в рассказе Барона. Правильного ответа нет, если держаться тех вариантов, которые закладывает рассказчик. Неважно, в который раз кузнецу нужно было согласиться на сделку с умным человеком. Хоть в первый, хоть в третий… Для человека вроде Барона это все равно что снять с себя портки и нагнуться. За ту или другую цену, но результат один.

— Так каков ваш ответ, господин Исаев? — поторопил меня Барон. — Как бы вы поступили на месте кузнеца?

— Я бы напомнил ему старую поговорку: кто не работает, тот не ест, — ответил я, доедая последний кусочек стейка. — А вы работаете, Барон?

Кивком указал на наполовину съеденный кусок мяса в его тарелке, истекающий красным соком.

Барон изменился в лице. Казалось, будто по его лицу наискосок пробежала трещина. Одна половина, со здоровым глазом, осталась равнодушной, а вторая — ожесточилась до предела.

Хозяин кухни оскалился, врезал кулаком по своему стейку, и сок брызнул во все стороны.

Глава 31

— Мне нравится этот парень! — выкрикнул, не до конца прожевав кусок стейка, Барон. — Вот это я называю железная хватка. Дай ему палец — всю руку откусит! Слышал, Шрам? Он намекает, что мы здесь с тобой груши околачиваем, а не ведем бизнес! Ты ведь это хотел сказать, Исаев?

Оба его глаза впились в меня. Взгляд напоминал мне Огрызка, только уже взрослее и во сто крат злее. Иметь дело с таким человеком может быть опасно. Так же опасно, как совать голову в пасть дикого зверя. На такое можно пойти, только если перед этим подчинил себе волю зверя. Это словно разгадать формулу неизвестного зелья, по которой живет его разум.

И Барон в этом плане отнюдь не казался простым персонажем, заинтересованным в получении прибыли, как тот же граф Бурановский. Нет, человека, который сам орудует тесаком и пользуется плитой на кухне, чтобы приготовить самый обычный кусок поджаренного мяса, интересуют вовсе не деньги. Это просто побочный продукт, если продолжать аналогию с изготовлением эликсиров.

Его привлекало нечто другое. Риск, власть и сражения с достойными противниками, победив которых он будет до конца жизни поминать день их гибели и жалеть, что таких больше не осталось на свете.

Мне был знаком такой тип людей.

Я сам был таким.

— Зависит от того, что вы предпочитаете делать, Барон, — невозмутимо ответил я на вопрос. — Сидеть и получать деньги, пока всю работу за вас делают другие, или любите и сами замарать руки по локоть?

Злая, алчная улыбка Барона, появившаяся на лице, когда он ожидал моего ответа, стала еще шире. Он сидел, поставив локти на стол, а в руках крутил острый нож, уперев его кончиком в указательный палец. С испачканной ладони капли жира и мясного сока стекали на рукав дорогого камзола.

Он заметил, что я смотрю туда, и расхохотался. От его смеха Григорий побледнел еще больше и вжался в стул, словно пытался слиться с ним.

— Проклятье! — выкрикнул Барон, вскакивая и сверкая оскалом. — Ты чувствуешь это, Исаев? Чувствуешь, как бешено бьется сердце, да? Сидишь здесь и дерзишь мне, словно ты бессмертный или у тебя туз в рукаве!

Я чувствовал. Адреналин прожигал вены, раскаляя сердце. И мне это нравилось. Две наши воли схлестнулись в поединке.

— Давай к делу! — Сел он так же неожиданно, как и вскочил. — Твой партнер сообщил, что ты хочешь сделать щедрую инвестицию в мое маленькое алхимическое предприятие. Но сдается мне, это не совсем так. Ты не похож на придурка, который просто сорит деньгами в надежде выручить чуть больше. Ты идешь ва-банк, Исаев! Но позволь… — он наклонился над столом, приблизив свое возбужденное лицо к моему, — я напомню тебе, что на кону стоит твоя жизнь.

Как будто я не предполагал худший исход, когда шел сюда. Я бы мог заложить алхимическую бомбу в машину Григория, которая от всего квартала камня на камне не оставит, но ограничился небольшой ампулой в каблуке ботинка.

— Как и ваша, — спокойно ответил ему, глядя прямо в глаза, и увидел, как в них разгорелся огонь азарта. — Так ведь интереснее, верно? Стоит мне посильнее топнуть ногой, и мы все отправимся к праотцам.

Григорий гулко сглотнул и хрипнул, будто горло его сжал спазм. Барон хмыкнул и, не сводя с меня взгляда, холодно спросил:

— Шрам, вы что, не обыскали его?

— Обыскали, господин Барон, клянусь, обыскали! — испуганно заверил тот.

— Артефакты нетрудно обмануть, если знаешь, как работает магия, — произнес я вслух, а про себя подумал: «И умеешь расплетать узлы Нитей».

— Он не соврал о тебе… — покачал головой Барон.

— Кто?

— Шрам, приведи.

Громила исчез на несколько секунд за небольшой дверцей в углу кухни, которую я заметил только сейчас. Она была такой же белой, как и стены, и узкой. Он вернулся, пихая впереди себя знакомого мне длинного и худого человека с вытянутым, будто кабачок, лицом.

Мадьяр. Тот самый, что устроил на нас с Григорием засаду в руинах старой гимназии. Я отсек ему руку и оставил на растерзание черным волкам-мутантам, чтобы мы смогли сбежать. Но, как и говорил мой партнер, этот ублюдок смог выжить. Небось кинул волкам остатки своего отряда, чтобы смыться.

И также это был ответ на вопрос, откуда Барон столько обо мне знал. Ведь я чувствовал, что он знает истинную цель моего визита.

— Это он? — все так же глядя на меня, уточнил хозяин кухни.

— Да, господин Барон, — хрипло ответил бледный однорукий Мадьяр.

Выглядел он так себе. Как загнанная и окруженная гончими дичь. Раненую руку держал у груди.

Не знаю, на какой эффект рассчитывал Барон, но Мадьяр ничего не менял.

— Выходит, ты действительно тот, о ком говорят повсюду, — наклонил Барон голову. — Алхимик. Так чего ты хочешь, Алхимик?

Вот как. Теперь маски сорваны окончательно.

— Зависит от вашего алхимика. Это зелье… — достал я пузырек Жидкой удачи. — Ваш алхимик может сделать такое же или это случайный успех?

— Шрам, принеси, — приказал Барон и протянул мне руку.

В нее я вложил пузырек. Он выпрямился в кресле и принялся вертеть его, разглядывая на свету.

А я только сейчас заметил, что Григорий не сводит ненавидящего взгляда с Мадьяра. Вот так, благодаря ненависти к давнему врагу, из-за которого оказался за решеткой и потерял пять лет жизни, Пантелей забыл о страхе перед Бароном.

— Крыса, как ты только выжил? — процедил он сквозь зубы.

— Не твоего ума дело, собака, — пролаял Мадьяр.

— Опять хочешь