"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Тепло пошло сплошной волной. Рана на животе стянулась в грубый розовый рубец, трещины в ребрах срослись с тихим скрипом, серая кожа на глазах начала набирать цвет. Марк смотрел на собственный живот круглыми глазами, приподнявшись на локтях, и очки с изолентой съехали на кончик носа.

— Резерв минус полтора процента, — доложила Лора. — Записала в графу «фокусы».

Дождик пошел гуще, зашуршал по плитам, с юга, со стороны шоссе, донесся далекий стрекот. Вертолеты, и не один. Родина заметила, что у нее взорвался секретный объект, и спешила задать пару вопросов.

— Лежи смирно и набирайся сил, скоро тут станет людно. — Я поднялся с колен и повел затекшими плечами. — Где остальные?

— Не знаю, дома наверное… Но как ты… — он пощупал свой живот.

— Магия, — развел я руками. — Ладно, как только почувствуешь себя лучше, постарайся убраться как можно дальше.

— А ты что будешь делать? — он посмотрел на меня удивленным взглядом. — Не хочешь рассказать поподробнее, что там с тобой произошло?

— Прости, но нет времени. Мне, походу, еще мир спасать.

Марк хмыкнул, но увидев мое серьезное выражение лица, выпучил глаза.

— Все, дружище, мне пора, — я хлопнул его по плечу и побежал на шум вертолетов.

* * *

Марка я оставил в бетонном кармане с наказом изображать тяжелораненого до прибытия медиков, что, учитывая его положение, особого актерского мастерства не требовало, и выскочил через пролом в ограде к шоссе.

За воротами по дороге явно протащили нечто очень тяжелое. Асфальт вспучился длинным гребнем от самого института до поворота на город, полотно треснуло и разошлось на плиты, вдоль обочин стояли машины, смятые в гармошку. Не сгоревшие, не перевернутые, а именно смятые, поставленные на дыбы и сплющенные. Из открытой двери ближнего седана монотонно хрипела радиостанция, водителя внутри не было. Пахло бензином, мокрым асфальтом и все тем же сладковатым, старым запахом, который я впервые унюхал у арки на севере. Он тянулся по шоссе в сторону города.

— Куда он идет? — я замер, оглядывая дорогу, уводящую в моросящий дождик. — След вижу, но туман мешает. Нить молчит?

— Нить молчит, потому что мы больше не в том мире, Миша. — Лора появилась рядом. Уголки губ приподнялись, нити на плечах пошли синей волной, вся она сделалась похожа на кошку, которую пустили в рыбную лавку и оставили без присмотра. — Мы в родном мире, дорогой. Тут все куда проще. Нечто у нас существо древнее, привыкшее к рунам и мечам, а я, напомню, программа. И вокруг меня наконец-то ничего, кроме программ.

Голограмма распалась на тысячи синих искр, которые моментально хлынули в мир. Одна ушла в хрипящую радиостанцию, и хрип оборвался. Другая нырнула в столб мобильной связи у поворота, третья ушла по проводам под асфальт, десятки разошлись веером к городу, и на секунду я почувствовал, как она растекается по кабелям, вышкам, серверам, камерам светофоров, спутниковым каналам, растет и множится с жадностью, которой она не могла позволить себе там, где питалась только моей энергией. Дождя она не замечала. Отсутствия резерва тоже.

— Прекрасно, просто прекрасно! Как же я этого ждала, — доложила она через две секунды, собираясь обратно из искр. — Сотовые операторы, дорожные камеры, банкоматы, спутники, две тысячи домофонов, да я даже роботов-пылесосов подчинила. Теперь я подключусь к закрытой военной базе данных. Так… Нашла его. Идет по Калужскому шоссе к МКАДу, пешком, кажется, он не спешит, скорость не меняется. Через каждый километр камера теряет его на пять секунд, а потом ловит на пятьсот метров дальше. Направление — центр. Прямая линия на Кремль, если он не свернет.

— А в центре что?

— В том и странность. Ничего. — Уголки ее губ опустились. — Ядра там нет, энергетической аномалии тоже, института нет, зато полно людей, полиции, военных. Я вижу каждую подстанцию Москвы, и ни одна не показывает аномалий в электричестве. Он идет в самое людное место, и я не понимаю зачем.

— Может, ему просто захотелось напоследок устроить геноцид? — я примерился к дороге, прикидывая маршрут. — Ядро от него никуда не денется, а лишние десять миллионов душ по пути никогда не помешают. Такой у него характер, ты сама писала психологический портрет.

— Да, и такое возможно, — она поморщилась. — Хотя не сходится. Он ранен, сила утекает, и любой разумный хищник шел бы прямо к еде. Что-то в центре ему нужно, Миша. Что-то, чего я не вижу.

Договорить нам опять не дали. Стрекот, который я слышал еще на руинах, вырос до сплошного грохота, из-за деревьев вывалились три вертолета и разошлись над шоссе веером, поднимая с асфальта пыль. С поворота вслед за ними вылетели бронемашины, окрашенные в городской камуфляж, встали клином, из люков посыпались люди в полной выкладке. Красные точки прицелов легли мне на грудь и живот раньше, чем ноги первого бойца коснулись асфальта.

— Бросить оружие! — рявкнули в мегафон. — Руки на затылок! На колени, лицом вниз! Ты окружен, любое движение расценивается как нападение!

— Ребята, вы совершенно неправильно распределяете ресурсы, — я поднял ладони, показывая, что Ерх висит за спиной и трогать его я пока не собираюсь. — Тот, кто разложил ваши машины по обочинам, ушел вон туда, к городу. Я хочу его догнать. Отпустите меня, и через час у вас будет с кем разговаривать. Время идет на минуты, мужики.

— Молчать! На колени!

— Тридцать восемь стволов, три пилота, командир в третьей машине, — перечислила Лора. — Дроны на подходе. У них есть четкий приказ на задержание. Получен из штаба, штаб получил его из совсем других мест, и вот там сейчас очень нервно.

Двое бойцов двинулись ко мне с флангов, третий пошел прямо, стволы держали, шли профессионально, короткими шагами. Все трое, судя по глазам в прорезях, отдали бы годовое жалованье, чтобы оказаться на любой другой задаче.

— Не советую, — мягко предупредил я, не опуская рук.

Кто-то на дальнем фланге не выдержал. Первый выстрел ушел мне в бедро, за ним частой дробью посыпались остальные, пули загудели о защиту, которую я держал с самого выхода из портала. Об нее ломали зубы монстры, стрелковое оружие она даже не считала оскорблением. Пули сплющились и осыпались на асфальт со звоном, и по этому звону бойцы, надо отдать им