"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Простому человеку не нужна магия, поэтому ядро насыщалось и росло все это время…

Я загнал Болванчика в кольцо, подобрал Ерх и пошел к арке.

— Домой, значит, — рукоять толкнулась в ладонь, подгоняя. — Ну что, давай покажем этому мудаку, где я вырос?

Серое сияние обняло нас со всех сторон, продержало в себе один бесконечный шаг и расступилось.

Под подошвами хрустнуло бетонное крошево. В лицо ударил ветер, сырой, пахнущий гарью, мокрой листвой и выхлопами, и я поднял голову к небу, которое моментально узнал.

Дождливое и серое. Подмосковье. Новая Москва. Как же давно это было…

Передо мной лежал институт. Ватутинки, исследовательский комплекс, откуда я когда-то ушел в портал с рюкзаком и Лорой в голове. От главного корпуса остался обгоревший каркас, кольцо лабораторий вокруг темнело выбитыми окнами, у ворот дымилась смятая вышка охраны. Посреди двора, там, где раньше стояло портальное крыло, чернела свежая воронка.

Я вернулся домой, дом встретил меня руинами.

* * *

Сахалин.

Рубеж за Стеной.

Поле перед Стеной перестало быть полем еще утром. Снега здесь давно не было, растопленный огнем и вытоптанный тысячами лап, воздух держал в себе гарь, кислую вонь крови монстров и морскую соль, звук стоял такой плотности, что гвардейцы переставали слышать собственный крик. Орда шла от лопнувшего купола четвертый час без передышки.

На рубеже работали двое.

Валера, раскрытый в боевую форму до предела, возвышался над передовой золотой горой. Шесть рук били в шесть сторон, огненная корона гудела над головой, каждый взмах выкашивал в наступающей массе просеку шириной с проспект. Твари лезли на него слоями, цеплялись за доспех, повисали на локтях, и слоями же осыпались вниз, не выдерживая жара.

Работа шла ровно, без азарта и без малейшего усилия. Задолго до рождения этой планеты Чал Конерук выжигал орды пострашнее, не поднимаясь с трона. Существа, что лезли сейчас на его доспех, не годились ему даже в разминку. Где-то на задворках сознания король отмечал это с привычным, отполированным веками удовлетворением. Чал Конерук Сиреневый, создававший сверхновые и гасивший их скуки ради, воевал на чужой войне на чужой земле, запертый в теле-болванке, но этого хватало с избытком.

Пусть вечность смотреть. Пусть запоминает, каков он даже в оковах.

Слева от него над распаханной землей встала водяная стена высотой с крепостную. Она прокатилась вдоль рубежа, слизнула наступающую волну целиком и утащила ее в море, кипевшее от тварей на километр от берега. Посейдон, единственный на этом поле, кто помнил те же эпохи, вел свою часть работы молча, и Валера ценил это. Ровесникам не нужно перекрикиваться, чтобы понимать друг друга.

Выше их голов работала Любавка. Она стояла на гребне Стены рядом с Богданом, запрокинув голову, луч из ее рта размеренно ходил по небу, выкашивая крылатых тварей целыми группами. Горящие туши сыпались за Стену, где Богдан встречал тех, кто долетал до земли. Его когти доделывали работу сестры.

Дальше по гребню Роза держала золотой купол над орудийными расчетами, Нахимов, не сходя с точки, ломал водяными жгутами хребты самым крупным тварям, а внизу, вдоль подножия Стены, черной молнией носился Булат. От его копыт по мерзлой земле расходились дымные трещины, которые поглощали монстров. Наверное, он был третьим по количеству убитых тварей. Тари воевала снизу: там, где орда сбивалась плотнее всего, грунт проседал, твари десятками уходили в разверзшиеся тоннели, откуда наверх уже никто не поднимался.

Рубеж держался, и держался уверенно. Ровно до той минуты, когда по всей линии, от моря до сопок, питомцы Михаила резко споткнулись, словно ударились о невидимую стену.

Теплый ручей, который каждый из них носил в себе столько, сколько служил хозяину, ровный приток силы из бездонного Хранилища, истончился и пропал. Водяная стена Посейдона осела на середине разбега и опала грязными брызгами. Луч Любавки мигнул и оборвался, не дорезав тварь, и та камнем ушла за Стену, где ее смяли кулаки Богдана. Свечение Кицуни, бегающего у эвакуационной дороги, потускнело. Булат сбился с галопа, дымный шлейф за ним поредел вдвое. Угольки на мгновение замерли, прислушиваясь к новым ощущениям.

По связи, которой питомцы делились друг с другом без слов, прокатилась общая растерянность.

Хозяин не отвечал. Хозяин не давал. Хозяина было не слышно.

Валера почувствовал тишину на долю мгновения позже остальных. В отличие от прочих, он знал, что означает такая тишина, потому что за три тысячи лет успел походить по мирам, где она стоит от рождения до смерти.

Канал не перерубили и не выжгли, канал уперся в место, где магии нет. А из всех дверей, открытых сегодня в мироздании, туда вела только одна.

Мальчишка шагнул следом за врагом. Конечно, шагнул, кто бы в нем сомневался?

Говорить об этом вслух Валера не собирался. Скажи он сейчас, что хозяин ушел туда, где их сила глохнет, и команда может перепугаться, потому что страх за Мишку был сильнее предвкушения победы. Правду король оставил себе, потому что нести бремя в одиночку умеют только сильнейшие, а сильнейшим здесь был он.

Оставалось решить, что делать с гаснущими силами у остальных питомцев. Решение существовало одно, и три тысячи лет назад Валера рассмеялся бы в лицо любому, кто предложил бы ему такое.

Короли не делятся силой. Боги не делятся тем более. Сила отделяет высшего от просящих, и раздавать ее значит стирать черту, которую он проводил между собой и остальными с первого дня своего царствования. Ни одному существу за всю его бесконечную жизнь он не отдал ни искры, и эта скупость была частью его короны.

Но теперь ситуация другая. Да, он не был таких же питомцем Михаила, как остальные. Тут скорее взаимовыгодное сотрудничество. А раз одного из начальников нет, то ответственность за персонал несет второй.

Он вбил обе нижние руки в землю.

Золотой жар пошел от него по мерзлому грунту широкими жилами. Одна жила дотянулась до кромки воды, и осевшая стена Посейдона вздулась заново, выше прежней. Вторая догнала Булата, свилась вокруг копыт, дымный шлейф загустел до черноты, появились золотые прожилки на краях. Третья взбежала по Стене к ногам Любавки, луч ожил и с ходу снял сотню тварей за раз. Тонкие нити разошлись дальше, к Кицуне, к тоннелям Тари, к четырем десяткам Угольков, а корона над головой Валеры только разрослась.

У короля энергии в избытке! То, что не может выдержать это