"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

С ведьмы проку было немногим больше. Нырнув в ее сумрачное сознание, Варгас обнаружил там примерно то же содержимое, что в своих тревожных снах. Мертвый архонт на троне. Горящие города, церкви, поля, вороны на шпилях, отяжелевшие от человеческого мяса. И цепочки Плясунов, уходящих в туман. Там звучала все та же опостылевшая мелодия, от которой у Варгаса начинало простреливать болью виски, потому что в ней слышался и отзвук «красного шума». И было еще что-то, какой-то неуловимый ритм – то ли шелест уносимых ветром осенних листьев, то ли прибой на берегу северного моря, на пустынном, засыпанном плавником пляже, где до горизонта лишь вздымаются свинцовые глыбы воды… Ему не хотелось задерживаться в этих видениях, хотя на него они действовали намного слабее, чем на обычных оперативников.

Заглушку-Адама опросили всеми конвенциональными способами, которыми можно было допросить без участия психиков. Сотрудники-нормалы заходили в его камеру, его били током и просто били, подключали через церебральный шунт к генератору боли, использовали химические стимуляторы, коктейли нейромедиаторов и «сыворотку правды», у него удалили зубы, ногти и часть органов. Однако у Адама, похоже, не было ни болевых рецепторов, ни чувства потери или страха инвалидизации. За время допросов он успел поведать специалистам СБ, что был рожден две тысячи лет назад в горах Шотландии, что является двухсотлетним ящером-рептилоидом, что лично застрелил Кеннеди, что он мертвый скрипач Рафтери, явившийся со своей скрипкой прямо с деревенской свадьбы в Коннахте.

Это было бы даже смешно, если, конечно, не смотреть на изуродованное лицо Адама и не осознавать, как мало у них осталось времени.

Еще две недели назад, подняв записи уличных камер, переписок в сети, комм-разговоров и данные банковских счетов, они обнаружили, что Адам Мануэль Гринвальд – его действительно звали так – жил в Париже и был уличным музыкантом. Кажется, он прожил в городе всю свою жизнь, никуда не выезжая. Не был замешан ни в каких политических или общественных движениях, ни разу не засветился в полиции, не участвовал в демонстрациях против ЦТС или экспансии Таможенного Союза, не требовал запрета репатриации для периферийщиков – так что, при всем большом желании Белого Коня и Маршала, связать Адама с враждебной фракцией в совете СОН или в самой ЦТС не удавалось никак. Идея бродячего цирка принадлежала, судя по всему, ему, а цыганка-пророчица уже три года была его постоянной подругой – что дало бы возможность обвинить его в развращении малолетних, если бы во Франции возраст согласия не начинался с пятнадцати лет. Они нашли Лакосту и нашли, как ему заплатить, – просто устроили краудфандинг своей идеи «цирк совсем как в Средневековье» и набрали достаточно пожертвований. Они обещали стримить выступления всем, кто поучаствовал в донатах, и вообще вести вид-блог всего происходящего в дороге. Вместо грузовика у них был расписанный звездами и лунами фургончик, словно из старого фильма. Фургончик тащила изнуренная кляча, выкупленная Лакостой на аукционе у прогоревшего нелегального зоопарка в Антверпене. Оборудование в фургончике, впрочем, было вполне современным. Во вторую неделю апреля они неспешно двинули в Кале, собирая в маленьких городках толпы желающих полюбоваться удивительной клячей, но там отчего-то не выступали. Видимо, планировали нанести один точечный, но неотразимый удар, выступив сразу перед десятитысячной аудиторией шунтированных.

Их соседка, мадемуазель Адель Аджани, переехавшая в Париж два года назад из Техаса, была первой из Плясунов и первой зарегистрированной жертвой. Той самой рослой некрасивой девушкой в красном платье.

Ее бойфренд, Элиас Шнайдер, бесследно исчез после отъезда из города великолепного трио.

И нигде, никак, ни в какую секунду не было понятно, откуда в пиликанье уличного музыканта, собиравшего за день в свою засаленную шляпу от силы пятьдесят юно, прорезались те самые сводящие с ума ноты. Должно быть, это произошло в последние несколько дней до отъезда в Кале. Возможно, это было связано с одаренной, которую точнее было бы назвать одержимой, и ее бессмысленными, но тревожными видениями.

…Только на последнем допросе кое-что изменилось. Заглушка потребовал личного свидания с Варгасом и заявил, что ни с кем, кроме полковника СБ, говорить не будет. Андрей подозревал, что в этом и заключалась основная подоплека сегодняшнего сборища.

* * *

– В самом деле, – негромко проговорил Нимрод, обернув маску ассирийского царя к Варгасу. – У вас уже более двух недель зачинщики этого хаоса, а мы не владеем никакой информацией. Возникают сомнения в вашей компетентности.

– Преступник требует личного разговора. Может, желаете сами войти к нему в камеру?

Вероятно, члены курии распахнули рты под голомасками. Но Варгасу все это уже надоело до тошноты.

– Мы подбираем отмычку, – продолжил он. – Но это не быстро, учитывая, что у нас в распоряжении единственный экземпляр. И желательно не убить его в процессе и не поджарить ему мозги до такой степени, что вся информация будет утеряна. Сегодня я собираюсь побеседовать с ним удаленно.

– Он требовал не этого, – взвизгнул Маршал.

«Неудивительно, что ты, скотина, так и горишь желанием запихнуть меня в камеру к заглушке и вновь получить СБ в свое распоряжение. Особенно сейчас, когда твои собратья готовы вцепиться друг другу в глотки».

Он подумал это достаточно громко, чтобы Маршал вскочил, потянувшись к оружию, однако Нимрод поднял руку.

– Как уже говорил наш уважаемый брат Неподкупный, сейчас не время для ссор. Необходимо сплотиться. Мы должны доверять друг другу и нашим верным помощникам из Службы Безопасности. Вы, Варгас… – Он обернулся к Андрею. – Действуйте согласно своему плану. Если есть хоть малейший шанс что-то узнать, то узнайте. А теперь извините, у меня встреча с генеральным секретарем СОН. Продолжим обсуждение после разговора полковника Варгаса с подозреваемым.

Глава 5

Пыль на ковбойских сапогах

Томас Арчибальд Гудвил по прозвищу Аколит, нынешний глава медслужбы ЦТС, смотрел на Варгаса без одобрения, но и без осуждения. Этот рыжебородый британец вообще не был подвержен сильным эмоциям. Всегда сосредоточенный на работе и ровно-доброжелательный, он оставался островком спокойствия среди карьерных бурь и интриг курии.

– Предупреждаю, полковник, если вы еще что-нибудь удалите нашему пациенту, за его жизнь я не ручаюсь. Впрочем…

Тут он задумчиво уставился на Варгаса, а именно туда, где под форменной курткой скрывалась заплатка. Сам Гудвил и латал Варгаса после возвращения с Сердолика. Это он потратил недели на выращивание графтов кожи и соединительной ткани, и если у него и были вопросы на тему того, как глава СБ вообще ухитряется существовать без сердца, то их медик держал при себе.

– Как там Гермиона? – спросил Варгас.

Гудвил заметно оживился. Они находились в небольшом подсобном помещении с десятком мониторов,