"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Тебя точно не убьем. Главное, сама себя не убей, пока все это не закончится.

– А оно закончится?

Девушка смотрела на него пытливо и жадно, как будто он действительно мог знать ответ на ее вопрос.

– Да. И очень скоро, – ответил Варгас с уверенностью, которую отнюдь не испытывал.

Затем он встал и неохотно шагнул к двери.

Девица фыркнула. Дверь камеры бесшумно въехала в паз, отсекая его от этих пяти минут нормальности.

* * *

– Вы слышали наш разговор, Аколит?

Томас Гудвил очень прямо сидел на стуле в наблюдательном пункте медслужбы и аккуратно прихлебывал чай из небольшой фарфоровой чашки. Если бы не рыжая борода, медик напоминал бы сейчас чопорную старую деву из романов Джейн Остин.

При появлении Варгаса он оторвался от чая и кивнул.

– Да уж пришлось. А у вас неплохо получается. Не задумывались о карьере психотерапевта?

– Есть о чем задуматься кроме этого, – нелюбезно ответил эсбэшник, усаживаясь в кресло у мониторов. – Скажите лучше, что сами думаете. Радиоактивная пыль? Это может быть как-то связано с нашей эпидемией?

– Ну, для начала, – вежливо улыбнулся Гудвил, – это вряд ли буквально. Девушку с радиоактивной пылью на сапогах никто бы в Париж не впустил. Кстати, вы в курсе, что первая крупная европейская эпидемия оспы разразилась именно во Франции и помешала викингам взять Париж?

– И как это связано с Плясунами?

– Я думаю, дело не в радиации, а в конфликте. Психики, а женщины-одаренные в значительно большей, я полагаю, степени, считывают ауру отчаяния. Родители той девочки застали ядерную бомбежку Восточных штатов. Они бежали из Олбани, и дело, скорей, не в физиологическом, а в психологическом влиянии.

Варгас побарабанил пальцами по столу. Отчаяние отчаянием, но вряд ли от него мертвецы пускаются в пляс, а субъект, не обладавший еще месяц назад ни малейшими способностями, резко становится невосприимчив к боли, обзаводится «красным шумом» и потешается сейчас, похоже, над всем человечеством.

– Архитектор считает, что задействован внешний агент.

Гудвил кивнул.

– Это более чем вероятно. Представьте, что вы, Варгас, – завоеватель. Впрочем, к чему представлять, ваши испанские предки, скорей всего, и были завоевателями. Они захватили в том числе огромную, развитую империю ацтеков. Отчасти помогло технологическое превосходство. Отчасти болезни. Но немалую роль сыграла и вражда соседних племен. Ацтеки достали соседей постоянными поборами, грабежом и кровавым налогом. В целом покорить цивилизацию, в которой нет внутренней сплоченности, ослабленную конфликтами, намного легче. А вряд ли радиоактивная пыль на ботинках американских мигрантов говорит о большой сплоченности человечества.

Сделав небольшую паузу, Гудвил добавил:

– Но есть и третья версия, которая нравится мне намного меньше первых двух. Гораздо менее для нас лестная.

Он замолчал, видимо, ради театрального эффекта. Андрей все это время смотрел на заключенного. Адам все так же сидел, свесив голову, из уголка его рта текла розовая от крови слюна. В обезображенном лице сложно было узнать привлекательного парнишку-хиппи, который в Кале так уверенно побежал на стену щитов…

Не дождавшись вопроса, Гудвил недовольно поджал губы. Интеллектуальное тщеславие было его единственной слабостью.

– Третья версия, – напомнил Варгас.

– Да, третья. Это не уничтожение равного по силе противника. Не покорение племени аборигенов-дикарей. Это что-то гораздо более близкое к моей профессии. Пищеварение либо некроз опухоли. Плясуны – своего рода клетки желудка и печени, вырабатывающие пищеварительные ферменты. Пепсин, трипсин, желчь.

– Вы про туман?

– Да, я про туман. И эту мерзкую субстанцию, в которую он все превращает. Вы же в курсе, что она не материальна в прямом смысле? Мы не можем ее измерить, взвесить, просветить рентгеном, подвергнуть ЯМР или масс-спектрометрии. Может, нас уже проглотили и начали переваривать. Или, возможно, гигантское паукообразное впрыснуло в нас свой пищеварительный сок и ждет, когда можно будет высосать лакомое содержимое.

Варгас заломил бровь. Гудвил не был одаренным, просто довольно слабеньким психиком, и лишь большой талант и трудолюбие позволили ему подняться так высоко по служебной лестнице ЦТС. Однако…

– Аколит, вы уверены, что вам полезно сидеть в этой норе и пялиться на своих пациентов? Я надеюсь, что у вас просто разыгралось воображение.

– Надейтесь, – сухо улыбнулся врач. – Так вы решительно настроены поговорить с Гринвальдом? Нам тогда надо привести его в чувство.

– Приводите, – кивнул Варгас.

* * *

Что бы ни сотворил Аколит и его сотрудники-нормалы, но уже через час Адам был в сознании и сидел достаточно ровно. Личного свидания с главой СБ ему не досталось, однако досталась вполне натуральная голопроекция, которая открыла дверь камеры и уселась на стул напротив заключенного. Варгас, впрочем, ни на секунду не надеялся его обмануть и, конечно, не обманул.

– Шнашит, шлабо, – прошамкал заглушка беззубыми челюстями и разразился кудахчущим смехом.

При каждом выдохе изо рта у него летели брызги кровавой слюны. Сине-красный блин на месте лица, с одним вытекшим глазом и вторым, мутно пялившимся из складок опухшей плоти, смотрел не на голограмму, а туда, где под потолком были расположены камеры кругового обзора.

– Слабо, – резко перестав шепелявить, повторил он. – Жаль.

– Расскажите мне про Адель, – предложил Варгас.

Во плоти он находился во все той же каморке Аколита, на расстоянии примерно трех километров от клетки Адама Гринвальда, отделенный от пленника металлом, камнем и сотнями метров вакуума.

– Адель кончилась, – безразлично сообщил заключенный. – Пфф, и нет Адель.

– Какова ваша цель, Адам?

– Цель?

Заключенный вскинул голову к потолку, по-прежнему не обращая внимания на виртуального собеседника.

– Моя цель заработать побольше юно для моей малышки Герми. А какая твоя цель, полковник?

– Вам заплатили за диверсию? Кто?

Этот разговор был безнадежен. Он повторялся уже раз пятьдесят.

– Мне заплатили конским навозом, завернутым в сухие листья, – сообщил Адам. – Знаешь, из такого свертка получаются неплохие подменыши. Достаточно провести ночь под холмом.

Варгас оглянулся на Гудвила. Тот подчеркнуто пожал плечами. Эту чушь узник мог нести часами, меняя один идиотский нарратив на другой.

– Зачем вам понадобилась лошадь? – безнадежно продолжил Варгас.

На сей раз Адам, очевидно, решил углубиться в тему народца холмов. Учитывая, что в прошлый заход он говорил про мертвого ирландского скрипача, это явно было развитием одного и того же больного мотива, но какой в нем толк, понять не могли ни глава СБ, ни медслужба, ни лучшие психологи и криптологи ЦТС.

– Чтобы съесть, – без малейшей запинки выдал заключенный. – Шкуру надую горячим воздухом, буду стучать по ней барабанными палочками. Шкура понесет меня по городам, по селам, по заговоренным местам…

– Почему вам нужна личная встреча со мной? – перебил его Варгас.

Тут преступник слегка оживился и даже заерзал