Дубликат - Леонид Жилеев

Бывают кошки-домоседки. Можно открыть на весь день дверь в квартиру, а она испуганно спрячется в самую дальнюю комнату и будет из-под дивана сверкать глазами, ожидая, пока хозяева не придут и не закроют страшную дыру во внешний мир. Эта же оказалась из тех, что ходят где вздумается. Посидела на форточке, потом чем-то заинтересовалась и перепрыгнула на разросшуюся поблизости старую рябину, а оттуда уже спустилась на землю. И пошла изучать территорию, попутно пытаясь охотиться на воробьёв.

— Кис-кис-кис… Ты чья такая будешь, красивая?

«Кто там? Большая. Незнакомая. Рыжая. Руку протягивает и присела на корточки. Подойти знакомиться или сделать вид, что испугалась?»

— Ульяна! Ну где вы опять застряли? Мотовоз вас ждать не будет, давайте быстрее! Бумаги заберёте, и с дневным поездом сразу назад. А то в тех краях буря ожидается.

— Иду, Семён Семёнович!.. Вот ведь дядька: мало того что похож на Сёмку как старший брат, так и такой же гад и зануда. Ладно, живи пока, киса. Ещё увидимся. Встретишь моего Сёмку — привет передавай!

И убежала. А через пять минут кошачьи уши уловили гудок отходящего мотовоза. Кошечка ещё постояла, прислушиваясь, и решительно свернула в сторону забора, окружающего посёлок. Там шебуршало что-то интересное, а большие — они никуда не денутся.

В два часа дня заскрёбся ключ в замке — Михаил вернулся домой.

— Животное, я дома. Выходи, сейчас обедать будем.

Скрипнуло чуть слышно кресло, принимая портфель. Зашуршала одежда: брюки отправились в шкаф, а рубашка — в корзину для грязного белья. Зашумела вода в ванной, а потом забренчала посуда на кухне. И только тут хозяин обнаружил отсутствие кошки. Никто не мявкал голодный, никто не пытался охотиться на ногу, и никто головой об эту самую ногу не тёрся.

Паники не было. Михаил доел обед, с неудовольствием покачал головой — хотелось поваляться на диване, а придётся идти в самое полуденное пекло. «Вряд ли она ушла далеко. Плохо, если на глаза кому попалась, особенно начальству. Тогда и вылететь из посёлка на материк можно. Уволить, конечно, не уволят, но на материк вышлют — Толяныч постарается. И тогда прощай тема, прощай премия, прощай двойной оклад. И прощай кооператив и трёшка в нём. Светка меня убьёт. Сначала за то, что кошка сбежала, а потом за всё остальное».

Михаил ходил по аллеям вокруг корпуса по расходящейся спирали и, по возможности незаметно для окружающих, старался заглядывать под каждый куст. «А если она в подвале где-то? Кошки же любят в подвалах прятаться. Это значит, у коменданта ключи просить, а как объяснишь, зачем? А хуже будет, если она нагуляется, а потом корпус перепутает и придёт к чужим людям. Тогда придётся отказываться, врать, что не знаю, чья это кошка».

— Михаил Сергеевич, потеряли что-то?

«Толяныч. Принесла нелёгкая».

— Нет, то есть да, Анатолий Васильевич. То есть нет, бурундука выслеживаю. Иду, смотрю — бурундук сидит. Хотел его семечками угостить, а он убежал. Я за ним, но, кажется, увлёкся.

— А, ну тогда доброй охоты. И ни пуха ни пера.

— Спасибо…

«Про-нес-ло. Или надо было к чёрту его послать? А ловко я вывернулся с бурундуком. Так, никого поблизости нет? Ну, тогда вслух: „Кис-кис-кис!“».

А в семь вечера Михаил сидел у себя на кухне, ужинал склеившимися макаронами и мысленно прощался с посёлком: «Обошёл весь посёлок, от мастерских до казармы и от пакгаузов до пристани. Нет её. Плохо, что попросить о помощи никого не могу. И на кой чёрт мы её сюда притащили? Это всё Светка, её прихоть. Ладно, если просто сбежала. Светка покричит, подуется и простит. А если её нашёл кто? Это же ЧП и нарушение режима — домашнее животное на территории посёлка. Не знаю я, кто придумал это правило, но Толяныч своего не упустит. Завтра же вызовет: „Михаил Сергеевич, как ваша вчерашняя охота на бурундука? А ваш бурундучок — он случайно не мяукает?“»

Зашипела радиоточка и голосом радиста Кеши проинформировала: «Добрый вечер, жители посёлка! Напоминаю, что начинается смена циклов, в связи с чем с двадцати ноль-ноль пятницы и до восьми ноль-ноль понедельника выход в ночное время из посёлка запрещён. Не рекомендуется также в ночное время выходить из зданий и сооружений без крайней необходимости. Исследовательские группы, находящиеся за пределами посёлка, должны укрыться в экранированных убежищах».

«Вот так. А ведь я мог бы ещё сегодня успеть и за территорией пробежаться. Корпус-то — вот он, ближайший к забору. И дыр в этом заборе полно». Михаил не любил покидать территорию посёлка, хотя ему по долгу службы и приходилось это делать. Потому что почвоведу без образцов никуда. Сейчас-то он старался оставаться в посёлке, посылая за образцами своих аспирантов, но в молодости Михаил основательно походил по нулевому узлу. И во всех этих походах его преследовало то ощущение, что вот-вот его окликнут откуда-то со спины незнакомые люди. Очень его нервировавшее ощущение.

«Остались три варианта: хороший — кошка найдётся сама; плохой — она уже не найдётся; и очень плохой — кто-то её уже нашёл». Так ничего и не придумав, Михаил дождался десяти вечера и отправился спать, полный плохих предчувствий.

* * *

А кошка действительно ушла наружу, за забор. Сначала охотилась на мелкую живность, потом, когда уже собралась возвращаться, пришлось спасаться на дереве от голодной лисы. Так и просидела до темноты на дереве, зовя хозяев на помощь. А когда стемнело, когда засвистело с частотой пять с половиной килогерц проволочное ограждение вокруг посёлка, когда над забором вспыхнули тускло-красные огни, от земли начал подниматься туман. Туман сочился, кажется, из самой почвы и постепенно распространялся вверх, достигая вершин самых высоких деревьев. Только посёлок оставался в чистом пятне, да несколько пятен поменьше располагались в окружающих посёлок лесах. Что интересно, всякая дикая ночная живность вела себя так, будто этого тумана вовсе не существует. Ёжики топотали. Летучие мыши носились, пронзая пространство пучками ультразвука. Сова спикировала на мышку, и никакой туман не помог той мышке укрыться — так она и отправилась в свой последний полёт в когтях совы. Кошечка же боялась, звала хозяев на помощь всё громче и громче: «Где же вы! Помогите! Мне страшно!» Что-то, чего не замечали дикие твари из дикого леса, заставляло её бояться. Так продолжалось до тех пор, пока туман не поднялся настолько, что коснулся кончика её хвоста. Крики о помощи тут же прекратились, когти втянулись, тельце расслабилось и съехало вниз по