Дубликат - Леонид Жилеев

Проснувшись незадолго до рассвета, кошка тем же путём вернулась домой, прихватив по пути ещё одну мышку, которую и положила на подушку перед лицом Михаила. Не забыв закрыть за собой форточку, она свернулась клубком на спинке кресла и уснула, довольная собой. Она даже не поняла, что, пока она спала в старом корпусе, её пропорции слегка изменились: задние ноги чуть вытянулись, передние укоротились, голова тоже стала чуть больше обычной и с более плоской мордой. Да и размеры, и вес её уже начали выходить за рамки кошачьих норм.

* * *

— Ты решила со мной едой поделиться?

— М-ня! — Кошка явно ожидала благодарности.

— И за мышкой ты на улицу бегала, потому что дома у нас нет мышей.

— Ня-дя!

— Ты понимаешь, что нельзя так делать?

— Няу?

— Вот тебе и «няу». Попадёшься рано или поздно — скандал будет.

— Ня!

Невнимательный к мелочам, как и большинство мужчин, Михаил совсем не обратил внимания на произошедшие с кошкой перемены.

А вот хозяйка…

— Ня-ня-ня-ня-ня!

— Ах ты моя кошечка, ну-ка иди сюда, мама сейчас посмотрит, что с тобой такое.

— Ня-ня!

— Ми-и-иш! Кажется, наша девочка заболела.

Светлана продемонстрировала Михаилу клок каштановой шерсти, оставшейся у ней в руках.

— Видишь? Я её только погладила, а тут вот. И смотри, как голова у неё опухла. Может, её ветеринару показать? У тебя есть знакомые?

— Мои знакомые все на материке. И те коров и лошадей пользуют. А здесь… В виварий отнести — как-то же они своих крыс и макак лечат? Только это прямой путь вылететь отсюда в двадцать четыре часа.

— Мя.

— Доча, помолчи! Видишь, от тебя одни проблемы!

Больше в течение дня к этому разговору не возвращались, только уже в постели Света спросила:

— Миш, как думаешь, может, она мутацию какую подцепила? Может, и мы такие же станем? Вдруг она нас укусит?

— Ага, с нами живёт оборотень. Но мы такими же не станем. Кусать нужно в полнолуние, а здесь Луна всегда в три четверти. Не говори глупостей, Свет. Давай понаблюдаем за ней, а там видно будет.

Так слово «оборотень» было произнесено в первый раз.

Однако понаблюдать не удалось. В воскресенье ничего нового не произошло, а в понедельник Михаил ушёл на работу с твёрдым намерением договориться с ветеринаром вивария. Светлана же, которой на работу надо было на час позже, осталась с кошкой наедине.

«Чем же ты болеешь, киса? Нет, ничем ты не болеешь — вон какая весёлая. А может, ты уже и не киса вовсе? Хочешь, я тебя колбаской угощу? Любишь ведь колбаску?» Мать (пусть не сейчас, но в будущем), жена и хозяйка дома защищала свой дом от непонятной ей опасности, пока мужчина добывал где-то своего мамонта. То, что неведомая опасность была когда-то частью этого дома и этой семьи, ничего не меняло. Кошка, изменившись, выбыла из охранного списка.

Ловко перехваченная под живот кошка отправилась в старую спортивную сумку, с которой Михаил иногда ходил на рыбалку. Кошка не возражала: она доверяла своим хозяевам и помнила, как приехала сюда в этой самой сумке. Светлана позвонила на работу, сказав, что плохо себя чувствует и придёт только к обеду. А сама, подождав, пока не хлопнет дверь за последним обитателем корпуса, подхватила сумку и отправилась в лес, начинающийся сразу за забором.

Да, Светлана страдала топографическим кретинизмом. Да, она не бывала в здешнем лесу вообще никогда. Но река служила достаточно хорошим ориентиром, чтобы, держась вдоль берега, двигаться в общем направлении к старой аллее, ведшей от старого корпуса к берегу. Самым трудным было пролезть через дырку в заборе, чтобы не привлекать лишнего внимания дневальных проходом через калитку, но дальше всё прошло как по маслу. Час Светлана двигалась по натоптанной тропинке вдоль берега, постепенно поднимающегося обрывом над рекой. Пришлось перебираться, правда, через овраг, промытый ручьём, впадающим в реку, но и это не составило трудностей. Постояла на верхней площадке лестницы, спускающейся с обрыва к реке, взвесила в руке сумку, прикинула, добросит до воды или нет, но пожалела животинку — всё-таки много хороших воспоминаний с ней было связано — и пошла дальше. Наконец, удалившись от посёлка километров на пять и почти упёршись здесь в Периметр, Светлана остановилась. Она где-то читала, что кошки не отходят в своих странствиях от дома дальше чем на два километра, поэтому посчитала расстояние достаточным. Она скинула с плеча сумку и чуть ослабила молнию.

— Ну всё, киса. Будь счастлива.

И пошла домой, плача на ходу и стараясь не слышать жалобное «мяу», несущееся вслед.

— Миша, доча убежала. Я выходить, а она вперёд меня и на улицу. А я ещё не обутая была, пока обувалась, а дочи уже нет нигде, — Светлана плакала вполне искренне. Она и сейчас любила эту кошечку.

— Может, вернётся ещё? Не переживай, — Михаил сам огорчился, но надеялся, что к утру та сама неведомым путём окажется дома.

А доча смогла наконец раздвинуть половинки молнии, выползти наружу и убежать, перепуганная, сама не зная куда. При этом она не замечала, что бежит на двух ногах, лишь изредка опускаясь на четвереньки, — для неё все перемены были естественными.

Так начался третий этап кошачьей жизни. В общем-то, это была обычная жизнь дикой кошки: утром и вечером поймать по паре мышей, днём и ночью поспать. А то, что шерсть с боков вылазит, оставляя голую кожу, — это же, наверное, так и должно быть. И тело подрастало раз в две недели, так что мышей на пропитание скоро перестало хватать. Бывшая кошка открыла для себя грибы, орехи и ягоды. Холодно ей в бесконечном лете не было, а в те дни, когда налетали местные короткие и мощные бури, всегда можно было укрыться в старом корпусе или в подземелье. Изменилось зрение: казалось, что всё пространство наполнено лёгкой светящейся дымкой, разрежённой в некоторых местах. И если сделать определённое усилие — она бы не смогла объяснить, какое, — то можно, шагнув туда, в это место и сквозь это место, оказаться совсем в другом лесу. Очень похожем на привычный, но всё же в другом. Шагнуть, поохотиться, но потом обязательно вернуться обратно. О своих хозяевах и старом доме она почти не вспоминала. Так, две большие фигуры, весьма расплывчатые. И место, где не нужно было ловить мышей и где можно было спать на тёплых коленях. Что такое колени, бывшая кошка помнила и понимала, потому что у неё самой теперь были почти такие же.

Кошки, даже бывшие, на самом деле не любят отходить далеко.