Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Ее волосы, ее веснушки, ее улыбка – все было до боли знакомым. И как, скажите на милость, это объяснить?

Впереди уже показалась центральная аллея. Ближе к вечеру в толпе отдыхающих наблюдалось заметное оживление.

– Данор. – Знакомый из клуба Союзной лиги приветливо ему кивнул. Финн кивнул в ответ, пряча довольную улыбку.

– Где ты была? – Одна из горничных Харрингтонов поспешила к Руа. – Ты пропустила конную прогулку.

Финн увидел, что мистер и миссис Харрингтон стоят под раскидистым вязом и беседуют с Фицджеральдами и их дочерью Аннеттой.

Он подошел к ним, уже сожалея о своем решении проводить Руа. Она как будто нарочно помедлила на выходе к променаду, чтобы создать впечатление, будто они пришли вместе, бок о бок. Миссис Харрингтон смотрела на них с плохо скрываемым ликованием, в то время как все Фицджеральды чуть ли не морщились от отвращения.

Хотя Финну не нравилось, что мистер Фицджеральд следит за кругом его общения, он хорошо понимал, с чем это связано. Руа уже дважды продемонстрировала свою склонность нарушать правила, принятые в приличном обществе.

– Я случайно встретила лорда Данора по дороге в конюшню и потеряла счет времени, – не моргнув глазом, солгала Руа матери.

Один взгляд на лицо Ричарда, и Финн чуть было не опроверг ее заявление, но все же он не имел обыкновения называть женщин лгуньями в присутствии посторонних.

Поэтому Финн промолчал.

Руа едва заметно кивнула ему в знак благодарности, и почему-то ему это было приятно. Он провел рукой по волосам, обескураженный мыслью, что буквально вчера его предупреждали держаться подальше от этой женщины, но, кажется, предупреждение пошло не впрок.

Чтобы спасти ситуацию, он сделал единственное, что пришло ему в голову:

– Мисс Фицджеральд, не желаете ли прогуляться со мной по лужайке?

Он взглянул на Руа, не для того, чтобы ее поддразнить, а чтобы понять, все равно ей или нет. Он не знал, почему это его волнует. Впрочем, он сразу же пожалел, что вообще посмотрел в ее сторону, потому что ее хмурый взгляд мог бы сравнять с землей целую армию.

Не зная о том, что творится у него в голове, Аннетта ответила ему с видом кошки, наевшейся сливок:

– С удовольствием, милорд.

Он взял ее под руку и увел на лужайку подальше от Руа. По крайней мере, так он себе говорил. Его сердце считало иначе.

Он пришел к выводу, что слухи о ней были небезосновательны. Да, она очень странная, но с другой стороны – своевольная, умная, острая на язык. Смертоносное сочетание.

– Вы каждый день посещаете променад? – спросил он у Аннетты.

– Почти каждый день. Здесь очень мило, не так ли? – улыбнулась она.

– Вполне, – кивнул Финн и подумал про себя, что подобные мероприятия входят в число наиболее праздных привычек высшего общества, хотя от прогулок на свежем воздухе, по крайней мере, есть польза.

Аннетта смотрела прямо перед собой и держалась с той грацией и изяществом, каких и следует ожидать от молодой женщины с ее положением и воспитанием. Она станет прекрасным дополнением к его жизни, в высшей степени ценным активом.

Руа была темной лошадкой, совершенно непредсказуемой. С ней было бы интересно, но чересчур беспокойно и нестабильно. Он никогда не узнает, о чем она думает и чего хочет. Она была словно неукротимая силы природы, а как строить жизнь с бурной стихией?

Боже правый. Он уже представлял себе жизнь с этой рыжей!

Возможно, все дело в том, что при всех ее видимых недостатках он просто завидовал ее способности делать что вздумается. Для него это непозволительная роскошь. Однако в ее свободе таится погибель, о чем ему следует помнить.

Он сосредоточенно смотрел вперед, пытаясь освободить свои мысли от этого наваждения.

Все, мимо кого проходили они с Аннеттой, приветливо улыбались и здоровались, не то что вчера, когда он шел под руку с мисс Харрингтон под хмурыми взглядами гостей на балу. Но так и должно быть. Именно этого он и хотел. Уважения высшего света. И он заслужит его с помощью Фицджеральдов.

Он сделал мысленную пометку непременно пригласить Аннетту в свою ложу в опере. Уже в конце этой недели. И надо будет послать ей цветы. Да, это должно внести ясность относительно его намерений.

9

Следующим утром Руа лежала в постели и вспоминала события вчерашнего дня. Она не понимала, почему все получилось так плохо. Ведь Флосси даже улыбнулась, когда Руа вернулась к шатру вместе с лордом Данором.

Но когда он пригласил прогуляться Аннетту Фицджеральд, Флосси сразу же скисла.

– Ты хоть понимаешь, в какое положение ты нас поставила, и уже не впервые? – Флосси едва не визжала от возмущения на обратном пути в карете. – Он пригласил Аннетту Фицджеральд пройтись с ним по лужайке, у всех на глазах. А где его видели с тобой? У конюшни! Как с какой-то селянкой!

– С какой-то селянкой? Я случайно встретилась с лордом и подумала, что прогулка в его обществе принесет больше пользы моей репутации, чем глупое катание на лошади, – возразила Руа.

– Очевидно, он счел тебя совершенно неинтересной, если сразу по возвращении увел на прогулку Аннетту.

На этом месте Руа вообще перестала ей отвечать, и с тех пор они больше не разговаривали.

Заранее ужасаясь предстоящему дню, Руа встала с кровати и попыталась вспомнить свой сон.

* * *

– Сегодня ты была особенно смертоносной, – сказала Руа, вытирая кровь с копья.

– На то есть причина. – Бадб помедлила, глядя на окровавленный труп у себя под ногами. – Почти всегда есть причина. – Она выдернула копье из кишок мертвеца.

Они улыбнулись друг другу.

– Ах, сестрица. Вот бы избавиться от них от всех. – Бадб мечтательно посмотрела на холм.

– От всех на свете мужчин? – Руа рассмеялась. – Без них будет скучно.

– Именно мужчины посеяли хаос на этих зеленых полях, – нахмурилась Бадб. – Неразумные тираны, ведущие войны за крупный рогатый скот. Наворотят беды, а страдать от последствий придется их женщинам.

На это у Руа не было возражений.

– Но среди них есть один, кто прогневил меня больше всех. – Бадб повернулась лицом к Руа, ее глаза горели жарче солнца. – Что бы ты сделала, если бы знала, что есть один человек, способный все уничтожить?

– Что уничтожить? – спросила Руа.

– Нас, – раздраженно ответила Бадб. – Жизнь, которую мы создали для себя. Жизнь, в которой мы делаем все, что хотим. Подумай, сколько добра мы могли бы сотворить в этом мире.

Глядя с вершины холма на залитое кровью поле битвы, Руа задумалась,