Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

– Я… я молилась… На коленях.

– Молилась? – Флосси окинула взглядом пространство между стеной и кроватью. – Кому?

– Богу, – выдохнула Руа, надеясь, что Флосси поверит.

– Если позволите, я объясню. – В комнату вошла Мара.

Руа расправила юбки, чтобы они казались пышнее.

– В последнее время мы с мисс Харрингтон молимся вместе. Я подумала, ей это будет полезно.

– Ну что ж… – Флосси прижала руку к груди, видимо, выражая восторг. – Рада слышать. Если вы все закончили, тогда одевайся и поезжай к портнихе. Мара тебя сопроводит. Я бы тоже поехала, но миссис Фицджеральд пригласила меня на чай. И я попрошу не задерживаться. Выезжайте как можно скорее.

Флосси впервые попросила Руа что-то сделать, а не велела ей это сделать.

Возможно, надо подстроить, чтобы Флосси чаще заставала ее за молитвой.

Когда миссис Харрингтон узнала, что продвижение в высшее общество открыло им доступ к самой модной портнихе Нью-Йорка, она задумала полностью обновить гардероб дочери.

– Мара, пойдем со мной. У меня список дел, которые нужно успеть завершить до того, как вы с Эммой уедете, – сказала Флосси, и они с Марой вышли из комнаты.

Руа знала, что у нее есть буквально минута, чтобы спрятать книги в тайник, потому что потом придут горничные и будут ее одевать.

Спустя, как ей показалось, целую вечность, она была полностью одета к выходу, и горничные наконец-то оставили ее одну.

Руа выглянула в коридор и позвала Мару. Ответа не было.

Рассудив, что какое-то время у нее есть, она открыла тайник, забрала книги, вернула половицу на место и прикрыла ее ковром. Спрятав преступные книги в складках широкой юбки, она убедилась, что в коридоре никого нет, и вышла из комнаты.

Дневник она сунула под мышку, но большую книгу пришлось прижимать к бедру и удерживать двумя руками, так что до библиотеки Руа шла долго. Каждый раз, когда мимо проходил кто-то из слуг, она останавливалась и делала вид, будто рассматривает картины на стенах. Слуги, и так-то считавшие ее сумасшедшей, не обращали внимания на хозяйскую дочку, которая с детским восторгом изучает портреты покойных членов семьи Харрингтон.

Фолиант с описанием злобной безнравственности Морриган оказался таким тяжеленным, что Руа вся взмокла, пока добралась до библиотеки. Она закрыла за собой дверь и с облегчением уронила книги на пол.

Прежде чем поднять большой том, она пролистала первые страницы, и ее взгляд зацепился за примечание автора: «Изыдите, твари тьмы».

Руа спрятала антологию и дневник на нижней полке, за толстыми энциклопедиями, собиравшими пыль. Никто не должен найти эти книги. Никогда. Но если их найдут здесь, за пределами Эмминой спальни, Руа всегда может сказать, что она ничего о них не знает. Хотя она сомневалась, что ей поверят.

* * *

Руа предпочла бы дойти до портнихи пешком, но Флосси сказала, что только слуги и нищие ходят пешком в центре Манхэттена, и быстренько усадила Руа и Мару в карету Харрингтонов.

Отвлекшись на проплывавшие мимо здания, Руа сама не заметила, как произнесла вслух:

– Интересно, встретим ли мы сегодня лорда Данора?

Мара фыркнула и тоже выглянула в окно.

– С какой еще стати?

– Кажется, он взял в привычку за мной следить. Это так раздражает.

Да, действительно раздражает. Но в то же время ей было любопытно понять, что им движет. Он слишком настойчиво проявлял интерес к ее делам, и ей хотелось узнать почему.

– Это уж наверняка. – Мара улыбнулась и указала на угол Двадцать третьей улицы. – Ателье там.

Карета остановилась на Бродвее, между Двадцать третьей и Двадцать второй улицей, в конце длинного ряда карет, из которых высаживались богато одетые пассажирки.

Флосси, видимо, рассудила, что поездка к портнихе станет для Руа прекрасной возможностью быть замеченной, не вступая ни с кем в разговоры. Для женщины из высшего общества, желающей продемонстрировать свое богатство, нет ничего лучше прогулки по «Дамской миле» Бродвея.

Сама Руа просто надеялась, что свежий воздух прояснит ее голову и поможет собраться с мыслями.

По обеим сторонам улицы тянулись элегантные витрины разнообразных дамских магазинов, а также солидные банки в роскошных особняках и несколько дюжин дорогих ресторанов.

Уличные торговцы продавали газеты, овощи, цветы и вообще все что угодно. Они громко кричали, наперебой предлагая свои товары, хотя здешняя публика явно предпочитала делать покупки в приличных магазинах. Или хотя бы смотреть на витрины. Жизнь на Бродвее кипела и била ключом.

Руа вышла из кареты, не подумав о том, что на нее будут смотреть. Женщины, проходившие мимо, выворачивали шеи, а некоторые и вовсе застывали на месте. Они показывали на нее пальцем и перешептывались. Руа подумала, что ей, возможно, не стоило ехать в центр.

– Эмма, это ты? Эмма Харрингтон?

Руа едва успела выйти из кареты, как ей помахала какая-то девушка в шляпке на светлых волосах. Руа посмотрела на незнакомку, но, занятая своими перчатками, которые надо было поправить, не поняла, что та обращается к ней.

Мара подтолкнула ее локтем.

– Эмма?

– Ах, да. Добрый день, – сказала Руа, нерешительно улыбнувшись.

– Боже мой, у тебя такой… здоровый вид. Я даже не сразу тебя узнала. – Голос молодой женщины прямо сочился патокой, но с явной примесью яда.

Руа поджала губы, пытаясь сдержать злость.

– Вы полагаете, раньше он был нездоровый? – Она оглядела витрину ближайшего универмага, где были выставлены женские шляпки всевозможных фасонов, и подумала, что ей пригодилась бы шляпа с большими полями, чтобы полностью спрятать лицо.

Щеки девушки налились краской.

– Я смотрю, ты все такая же прямолинейная. И слишком важная, чтобы признавать старых подруг, раз тебя приняли у Фицджеральдов.

Откуда ей было знать, что Руа понятия не имеет, кто она такая. Эмма могла бы ее узнать, но Руа – уж точно нет. И так, наверное, будет еще не раз.

Руа шагнула к ней, и девушка попятилась, зачем-то прикрыв рукой горло.

– Должна признаться, твое появление на балу у Фицджеральдов меня удивило. Я чуть было не предупредила хозяйку, потому что решила, что вы пришли без приглашения. Вот такая я глупенькая. – Девушка хихикнула и улыбнулась такой снисходительной улыбкой, что у Руа свело скулы. – Но так приятно, что ваша семья наконец-то пробилась наверх после стольких лет безуспешных попыток и даже после твоей выходки этим летом.

Кровь в жилах Руа начала закипать. Либо это одна из тех сплетниц, которых она подслушала в гардеробной у Фицджеральдов, либо именно так думают о Харрингтонах во всем Нью-Йорке. Или, что вероятнее всего, и то и другое сразу.

– Простите, вы не могли бы напомнить, как вас зовут? – спросила Руа.

– Как