Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Дом, который сняла для них Илькай – старинный деревянный ялы на берегу Босфора, – был похож на свадебный торт, который только-только достали из холодильника: весь облитый, как глазурью, белой краской, нарядный, ажурный и ледяной. Во всех помещениях от подвала до крыши стоял нестерпимый холод. Система отопления с ним не справлялась. Илькай с Региной затопили в спальне камин, нашли в сундуке шерстяные одеяла и заказали очень поздний обед.

Когда привезли еду, обе умирали от голода. Закутавшись в шерстяные одеяла, как в супергеройские плащи, они мазали инжирный джем на свежий хлеб и смотрели, как мокрый снег летит над Босфором и залепляет окна белой слякотью. На бурлящих водах пролива качался маленький ржавый баркас: рыбак в черном дождевике и сапогах упорно пытался добыть из воды хоть немного белка. Из-под зюйдвестки торчала только его окладистая черная борода с проседью и громадный нос, похожий на топор.

Регина промокнула губы салфеткой.

– Подумать только, эти люди живут так же, как много веков назад жили их предки. Да, современные технологии немного помогают – эхолокация для обнаружения рыбы, точные метеопрогнозы… Но для рыбака, которому по-прежнему приходится ловить рыбу в любую погоду, мало что изменилось.

– Физические явления – само перемещение материи – остались неизменны, – согласилась Илькай, аккуратно намазывая джем на ломтик хлеба. – И наши тела это доказывают. – Она широко улыбнулась. – Поэтому мне так важна наша дружба. Это помогает не забывать о главном, о том, что лежит в основе жизни и мира. Конечно, наша работа тоже важна. И тот мир, и мы в нем – настоящие…

Регина закончила за нее:

– Однако все это слишком абстрактно. Нематериально. Конечно, там наши действия тоже имеют последствия…

– Не прямо сейчас, не в моменте, – вставила Илькай, а затем, помолчав немного, добавила: – Регина, мне ужасно этого не хватает. Весь год. Поэтому я пытаюсь столько всего запихнуть в эти несколько недель. И каждый год меня одолевает один и тот же страх.

– Чего ты боишься?

– Что в следующем году я не найду тебя в кафе. Эти несколько недель посреди зимы… Они для меня – все. Не просто отдых, а сумма и суть всего, что дорого мне в жизни. Я не говорю, что не ценю свою работу. Я по-прежнему верю в проект, он действительно спасает жизни. Сотрудники нашей высотки следят за порядком в полном бед и несправедливости мире, который ежеминутно пытаются разорвать на куски очень жестокие люди. Иногда мне кажется, что работа разъедает меня изнутри. Это как смотреть на тень под водой: ты знаешь, что бояться нечего, просто течение колышет безобидные водоросли, и тем не менее… А вдруг это акула? Вдруг у тени есть зубы и воля? Чем сильнее ты в нее вглядываешься, чем упорнее пытаешься различить очертания, тем больше убеждаешься, что видишь акулу. И в конце концов начинаешь в это верить. Постоянное наблюдение разрушает чувство безопасности. Разъедает рассудок. Раньше я боялась рассказать тебе об этом, думала, что стоит мне произнести это вслух, как все… рухнет. Исчезнет непринужденность, легкость, все будет уже всерьез…

– Я всегда буду ждать тебя в кафе. Каждый год.

После обеда погода не улучшилась. Босфор вздувался и бурлил, дождь лил стеной. Можно было долго сидеть за столом и разговаривать. Ужин приехал в мокром пакете, с которого текла вода, и они заплатили девушке-курьеру двойные чаевые. Солнце село, в темноте между бурлящей водой пролива и небом покачивались лишь огоньки рыбацких баркасов. Сразу после восьми утра кто-то позвонил в дверь. Регина и Илькай сидели у камина и пили чай. Илькай сразу напряглась, как кошка, заслышавшая вдали собачий лай.

На пороге стоял мужчина в длинном сером плаще, черных резиновых сапогах и прорезиненных штанах. В этом низкотехнологичном городе особенно жутко смотрелся его абгланц под зюйдвесткой, превращавший лицо в вихрь мерцающих и переливающихся узоров.

– Добрый вечер, – обратился к Регине синтезированный голос. – Простите меня за вторжение, я постараюсь отнять у вас как можно меньше времени. Мне необходимо поговорить с Илькай Авджи. Увы, дело неотложное.

На поверхности абгланца возникло удостоверение сотрудника Службы безопасности Стамбульского Протектората.

Сзади подошла Илькай.

– Входите, инспектор. Повесьте здесь все мокрое.

Пока он раздевался, Регина успела заметить крупное бордовое родимое пятно на тыльной стороне его кисти – оно расползалось картой неведомых континентов от запястья до первых костяшек пальцев. Стоило бы и руку прикрыть абгланцем, подумала она. По этому пятну я узнаю его где угодно.

Они прошли в гостиную.

– Извините, – обратился инспектор к Регине, – в связи с конфиденциальностью нашей беседы я попрошу вас ненадолго надеть вот это. Только на время разговора. – Он достал из кармана рубашки тонкий металлический шнур маскиратора. Как бы они ни старались придать шнуру безобидный вид (этот был веселенького желтого цвета), все равно он напоминал удавку. Регина села в кресло и позволила инспектору надеть на нее маскиратор. Он сделал это бережно, как муж, застегивающий колье на шее жены.

Она оказалась в парке Гюльхане, в самый разгар фестиваля тюльпанов. Цветы – крупные и идеальные, почти как искусственные – были всюду. Красные, белые, оранжевые, бордовые, фиолетовые и кремовые, они образовывали на клумбах яркие узоры. По дорожкам бродили редкие туристы, но в основном парк был пуст. Стоял прохладный весенний день, воздух пах сырой землей. Такого Стамбула Регина не видела с тех пор, как много лет тому назад начальство высотки урезало ей льготы и отпускные. Зато, подумала она, нагибаясь к китайскому тюльпану с оранжевыми лепестками и кремовой серединкой, потеряв эту красоту, она обрела Илькай. Оно того стоило. И все же было приятно – пусть ненадолго – вновь ощутить в воздухе теплое дыхание приближающегося лета, зажмурить глаза и видеть солнце сквозь сомкнутые веки.

Интересно, где кончается симуляция? Можно ли выйти за пределы парка? Лицо проходившей мимо туристки оказалось размытым, глючным. Нет, здесь наверняка только парк, крошечный островок цветов, зеленых дорожек и хорошей погоды. Регина пошла вглубь. Удастся ли добраться до Готской колонны? Хотелось взглянуть на этот древний памятник, по весне всегда окруженный цветами. Тут ворона, перелетавшая с ветки на ветку, заглючила прямо в воздухе, и ее крик исказили цифровые помехи.

Регина вновь сидела в кресле. Стоявший рядом инспектор прятал маскиратор обратно в карман рубашки.

– Не вставайте сразу, посидите минутку. На всякий случай. Еще раз приношу извинения за доставленное беспокойство. В благодарность за содействие Служба безопасности Стамбульского Протектората перечислит на ваши счета небольшую компенсацию. Увы, сумма скромная, но хватит на приличный ужин в каком-нибудь ресторанчике на