Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Я признателен публицисту Каро Перни, а также Сэму Фридлендеру и Майклу Даддингу из отдела маркетинга, выпускающему редактору Меган Кидд, менеджеру по производству Жаклин Юбер-Родригес и дизайнеру Грегу Коллинзу, а также Лани Майер за превосходную корректуру (поверьте, корректор – лучший друг писателя) и пруфридерам Шоне Хэмптон и Аманде Хонг.

Я по-прежнему признателен Шейле Уильямс, опубликовавшей мой первый рассказ на страницах журнала Asimov’s Science Fiction, и Шону Дональду из MCD × FSG, рискнувшему издать «Гору в море», благодаря которой смогла появиться на свет и эта книга, и все последующие.

Хотя я очень люблю придумывать и записывать новые истории, это далеко не самая важная часть моей жизни. На первом месте для меня всегда семья: жена Аня и дочь Лидия. Без них все это не имело бы никакого значения.

Стамбульский Протекторат

Winter Timeshare. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, январь – февраль 2017.

A Threnody for Hazan. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, март – апрель 2018.

The Ocean Between the Leaves. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, июль – август 2019.

Return to the Red Castle. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, март – апрель 2020. Номинация на премию Asimov’s Readers’ Awards (2021).

The Shadow of His Wings. Первая публикация в журнале Analog Science Fiction and Fact, март – апрель 2021.

Mender of Sparrows. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, март – апрель 2022.

Зимний таймшер

В сем мире бренном что есть «я» и «ты»? Решетки в лампе, льющей Свет из темноты.

Джалаладдин Руми

МЕРТВЫМ СМЕРТЬ

Слова были наспех намалеваны красным на бетонном вазоне. Весной в вазоне расцветут тюльпаны. Для тех, кто может позволить себе весну, будут солнечные дни и толпы. Но пока в вазоне была лишь грязь.

Местный дворник в комбинезоне на несколько тонов темнее моросящего неба быстро стер надпись химсалфеткой, не оставив от послания и следа.

Того, кто это написал, уже наверняка арестовали. К чему так рисковать? Тебя оштрафуют, поставят галочку в личном деле – ради чего? Бессмысленный протест. Мир останется таким же несправедливым и жестоким, хоть испиши его бранью целиком.

Через дорогу, за оголенными зимними садами, возвышались минареты Голубой мечети. Дождевая пыль слегка размыла их контуры, проглотила острые кончики. В открытом кафе было холодно даже рядом с обогревателем. Знакомый холод мгновенно воскрешал в памяти Регины образы зимнего Стамбула: снег с шипением падает в воды Босфора, тает на крыльях чаек; утром кутаешься в плед, наблюдая, как дождь на стеклах искажает очертания кораблей в проливе; ледяной, отполированный веками мрамор мечетей; и, конечно, чай – душа и символ города, в грушевидных стеклянных стаканчиках, с тающим на дне кубиком сахара, обжигающий пальцы, всегда горьковатый на вкус и всегда разный. Мысль о том, что скоро все эти славные чудеса повторятся, успокаивала. Они были раньше и ждут ее впереди.

Регина стиснула свою загорелую мускулистую руку. Первый стакан чая она пролила, неуклюже задев этой самой рукой. Так хотелось скорей добраться до кафе, ощутить вкус Стамбула, крепкого черного чая в промозглый день, что она даже не стала ждать, пока сознание привыкнет к новой оболочке – по рукам и ногам бегали иголки, то и дело что-то сбоило. Старый официант лишь пожал плечами и принес ей новый стаканчик.

– Не беспокойтесь, бейефенди, – сказал он, протирая стол тряпкой. – Это бесплатно.

Второй стакан она подносила к губам осторожно. Да, вот тот самый долгожданный вкус! Теперь очередной стамбульский год официально начался.

Регина увидела Илькай, шагающую по тротуару своей неровной полусонной походкой. Та оглядывала столики, искала подругу. В этом году Илькай была блондинкой и настоящей красавицей, длинноногой, с изящным овальным лицом и точеными скулами. Но Регина узнала бы ее в любом обличье. Как и Илькай – ее. Обведя столики растерянным и озабоченным взглядом, она наконец приметила Регину и улыбнулась.

– Ого, – сказала Илькай, когда они обнялись и налюбовались новыми лицами друг друга. – Вот это поворот!

– Плохо, да? – спросила Регина, стараясь, чтобы ее голос звучал легко и беззаботно, однако в глубине души ощущая, как тревога разъедает чистую радость от встречи с Илькай. «Все сгинет, все смоют волны перемен// Ход времени источит даже камни…» – строчка из стихотворения, которое она когда-то учила. Имя поэта, как и многое, многое другое, она навсегда забыла.

Илькай улыбнулась, показав мелкие ровные зубки и краешек розовой десны. Улыбка не такая, как в прошлом году, но за ней – неизменность.

– Нет. Совсем неплохо! Наоборот, будет для нас что-то новенькое.

Подошел и тихо замер у столика официант. Илькай повернулась к нему.

– Мне два кофе. Принесите их вместе, пожалуйста. – Она поудобнее устроилась в плетеном кресле. – В первый день мне никак не проснуться.

Все хорошо, мысленно уверяла себя Регина. Пусть руки тяжелые и неуклюжие. Пусть нервы шалят. Все прекрасно.

– Ну, рассказывай! – воскликнула Илькай. – Рассказывай все. Над чем сейчас работают в твоей высотке?

– Ты не поверишь. Мы взяли заказ у комиссии ООН по анализу исторических конфликтов. Им нужен максимально подробный анализ Пелопоннесской войны. Весь год мы корпели над битвой при Пилосе – прорабатывали в деталях обмундирование, пищевой рацион солдат, погодные условия, сидели в симуляциях по двенадцать часов кряду. Понятия не имею, что мы ищем – от нас это скрывают, чтобы ненароком не повлиять на симуляцию условий, – но от уровня детализации просто крышу сносит! Лично я снова и снова прохожу симуляцию битвы на острове Сфактерия. Полуголодные, пытаемся держать фалангу. Меня, спартанского гоплита, уже столько раз брали в плен и увозили на корабле в Афины, что мне впору требовать надбавку за риск! Хотя изначально мы думали, что уложимся в шесть месяцев, прошел уже год, а мы и половины работы не сделали.

– Ну, оболочка у тебя суровая. В бою от тебя явно есть толк.

Регина вспыхнула:

– Когда меня перевели на новый стамбульский дистр, кто-то ушел в оболочке, которую я заказала. Ну и меня поставили перед выбором: или эта, или ждать еще. Я была в бешенстве. – Она взглянула на свою волосатую руку. – Ужасно, да? Нам в этом году урезали зарплаты на десять процентов. Старый дистр мне теперь не по карману, а новый просто кошмарен. Когда я пришла в себя, иголки бегали по всему телу, и я два часа не могла пошевелить пальцами! Шаталась как зомби, на улице все на меня оборачивались… И