Рассказы 25. Гипотеза мироздания - Ольга Цветкова

– Затея скверная, – кивнула Маша. – Женя пока своими силами не владеет, да и я ничем помочь не могу.

– Это верно, – признала Жанна, – но все-таки у нас есть шанс. План рискованный, но если все удастся провернуть, то мы и Прокудина спасем, и Марфу нейтрализуем, и Алтарь Червя разрушим.

– Алтарь-то тебе чем навредил? – Маша нахмурилась. – Это же древняя реликвия, ведьмы Глиняного Кургана ее столетиями хранили!

– Дорогая моя, ты думаешь, я в этот город только ради беглеца-оборотня прилетела? Мой Орден уже полвека искал Алтарь, и если мне удастся с ним покончить…

Жанна вдруг замолчала и улыбнулась.

– А вообще, на кой я тебе отчитываюсь? Эта штуковина должна быть уничтожена, и ты в любом случае мне помешать не сможешь.

– Так, хватит! – Женя взревел, жилы в его теле дико пульсировали; внутри медленно закипал гнев. – Выкладывай, какой у тебя там план! Я не собираюсь гнить заживо!

Девушки удивленно смотрели на него, и он не сразу понял, что его руки стали серыми и когтистыми, рост увеличился… Испугавшись, Женя быстро сел обратно на табурет: тот моментально развалился под могучим весом.

Жанна захохотала.

– Я смотрю, ты уже рвешься в бой! Славно, славно.

* * *

Когда Жанна ушла готовиться к предстоящей схватке, Женя и Маша остались вдвоем на кухне пить зеленый чай: им обоим не помешало бы успокоиться. Звериные черты с наружности Жени постепенно ушли, оставив лишь горький привкус крови во рту.

– И почему этот Алтарь для тебя так важен?

– Каждая ведьма, присягнувшая служить Верховной Глиняного Кургана, становится хранительницей его тайны. На меня клятва давно не действует, иначе бы я ни за что не заговорила про Алтарь при Жанне. Эти ее татуировки… Скажу лишь одно: не доверяй ей.

– Почему? Она ведь спасла меня.

– Да, но вовсе не из гуманизма. Честно говоря, я сомневаюсь, что она вообще человек. А ее Орден… Если это тот самый Орден, про который думаю, то я точно все правильно сделала. Не упомяни я Алтарь, Жанна едва ли рискнула бы сунуться в Курган ради того, чтобы убедить Марфу тебя расколдовать. Думаю, она бы отбрехалась от нас намерением привести подмогу, а сама бросила бы тебя в беде.

– Тогда почему мне помогаешь ты?

– Помогаю? Пока что я ничем особенно не помогла. Когда напал оборотень, это Жанна дотащила тебя в безопасное место. Появилась из темноты и сказала, что вы знакомы, а я… ну не могла же бросить тебя с ней.

– Почему?

– Много вопросов, Прокудин. – Маша слабо улыбнулась. – Скажу так: я благодарна тебе за избавление от беса. Плюс мне тебя по-человечески жаль. Да и до сих пор стыдно за то, как с тобой раньше обращалась. И если говорить до конца откровенно, я просто устала жить этой обычной серой жизнью. Даже пообщаться с такой гадиной, как Жанна, оказалось для меня глотком свежего воздуха, так что…

– Понятно. – Женя задумчиво поглядел в окно; там ливень валил плотной водяной стеной. – Что будешь делать дальше? С нами не хочешь пойти?

– Я вам только помешаю. Да и сейчас не важно, что буду делать я. Гораздо важнее, что предпримешь ты.

– В каком смысле?

– Не могу сказать точно, но, думаю, когда наступит нужный момент, ты и сам поймешь.

– Может, хотя бы совет дашь?

– Совет… хорошо. Слушай. Алтарь Червя невообразимо опасен, и уж если Марфа решила им воспользоваться, она пойдет до конца. Озлобленная и лишенная рассудка, Верховная будет биться насмерть. Если получится не вступать с ней в схватку…

– Ты говоришь не верить Жанне… а сама не хочешь, чтобы я сражался с Марфой. Откуда мне знать, может ты служишь ей до сих пор?

Маша вздохнула, встала из-за стола и окинула Женю взглядом, от которого ему стало не по себе.

– Эта сука лишила меня магического дара. Думаешь, такое можно простить?

8

– Готов?

– Не знаю.

– Тогда пошли.

Пакет со свининой весил по меньшей мере десяток килограммов и при ходьбе шлепал Женю по ноге. Зонт он выбросил – ветер все равно вырывал его из мокрых рук, толку от него было мало. Зато Жанна ничуть не страдала от буйства стихии: ее заколдованные плащ и шляпа отталкивали воду, верно оберегая хозяйку.

– И далеко нам еще?

– Не слишком. Это здесь.

Они оказались посреди главной городской площади; теперь, в непогоду, она пустовала, так что от случайных свидетелей запланированного Жанной странного действа она и новоиспеченный оборотень были застрахованы.

– Прямо здесь?

– Думаю, ты удивишься. Открывай пакет. Пора.

Женя повиновался, хотя и не слишком охотно… Но стоило ему вскрыть вакуумную упаковку и почуять сладкий запах сырого мяса, что-то бесповоротно изменилось: мир стал стремительно краснеть, утопая в рубиновом приливе крови, которой еще предстояло пролиться.

– Ешь! – скомандовала колдунья; но человеку с глазами волка не были нужны указания.

Голод вонзился под ребра, словно остервенелое животное, царапал откуда-то изнутри так сильно, что, казалось, еще немного – и впору оттяпать себе руку!

Подкинув мясо в воздух, Женя огромными клыками вонзился в него, два-три раза двинул челюстями и одним махом проглотил вместе с пакетом, даже этого не заметив.

– А теперь смотри.

Асфальт перед ними начал стремительно проседать. Памятник Ленину мигом позже провалился под землю, и от той ямы, в которую он обратился, к дороге побежали огромные трещины; из них пахнуло чем-то древним и затхлым, от чего оборотень недовольно зарычал.

– Пошли. – Жанна поманила волколака за собой; тот повиновался… хотя с большим удовольствием откусил бы ведьме ее бледные руки одну за другой, а потом впился бы в худосочное тело, чтобы хоть на мгновение унять этот нечеловеческий голод.

Какое-то время они спускались вниз, в беспросветный мрак, по высеченным в незапамятные времена ступеням. Долго шли по длинному тоннелю вдоль мраморных стен, усеянных таинственными письменами; свернули в какие-то сырые катакомбы, где пахло ядовитыми грибами и плесенью. Всю дорогу Жанна освещала их путь маленьким, но ярким зеленым огоньком, пылающим над ее разверстой ладонью. Затем, когда Жене стало казаться, что они заблудились, колдунья тихо сказала:

– Сейчас мы поднимемся внутрь Глиняного Кургана. Приготовься напасть по моей команде. Скорее всего, Марфа уже призвала дух Эдуарда, возможно нам удастся застать ее врасплох.

Женя в своем новом состоянии говорить не мог, но все прекрасно понимал. И хотя все его силы уходили на подавление дикой жажды охоты, он прекрасно помнил, в чем его цель.

Месть. Месть за всю эту дрянь, в которую его втянула Верховная Глиняного Кургана. Месть казалась ему не просто закономерной, а почти физически необходимой. Сильнее, чем пожирать мясо, ему хотелось увидеть, как ведьма падет под натиском его животной ярости.

Животное. Грязное, одинокое и несчастное. Теперь он знал, как чувствовал себя волколак Эдуард, беглец с севера. Никому не нужный, всюду гонимый, всеми презираемый. Значит, такую жизнь уготовила ему Верховная? Нет, он не согласен!

Очередной ряд ступеней был выдолблен в цельном куске горной породы. Поднимаясь по ним, Женя думал: сейчас он увидит ведьму и дух его собрата, терзаемый мстительной фурией. Тогда он отомстит за обоих…

* * *

Изнутри Глиняный Курган оказался маленьким, сырым и грязным. Посреди высокой земляной насыпи здесь стоял черный каменный стол, на краю которого сидела маленькая, сухонькая старушка в каком-то тряпье и нянчила крошечный сверток. От свертка во все стороны расходилось нежное белесое сияние; увидев его, Женя на мгновение остолбенел.

– Вы пришли, – сказала Марфа Петровна, не отрывая взгляда от мертвого внука.

Жанна тихо выругалась, быстро вскинула руку, но еще быстрее невидимая сила сшибла ее с ног.

– Я знала, кто-то сегодня к нам придет. Верно, маленький? – Верховная звонко рассмеялась; в этом смехе читались и снисхождение, и старческое ехидство, и затаенная до поры