В западне - Максим Шторм

— Наиточнейшая. Я сам опознавал беднягу. Ночная городская стража обнаружила. Один точный удар узким ножом в сердце. Мастерская работа. Профессионал. В нижнем городе, на дне, таких хватает. И нашли-то Петьку в самом неблагоприятном районе, где по ночам одна шваль собирается…

Кречет, на миг прикрыв глаза, глухо произнёс:

— Дьявол… И так не знаешь за что хвататься. А тут ещё и это! Что он там делал, в этих трущобах, упокой господь его душу? Как будто нас и так мало гибнет в сражениях с нечистью…

— Да бог его знает, — пожал плечами сержант и угрюмо дёрнул себя за ус. — Не похоже это на Петьку-то… Не тем он был человеком, чтобы с какой падалью подзаборной связываться. Хороший парень был. Печёнкой чую, не то тут чегой-то, не то…

Слова Часового заглушили громко ревущие мотогондолы, скрип такелажа, шум и свист стравливаемого из сигары корабля излишек летучего газа. Огромный крейсер замер в метре от взлётного поля, почти не двигаясь и подрагивая бронированным корпусом. Громадный небесный колосс удерживался в воздухе, едва не касаясь днищем утоптанной до состояния камня земли.

Когда снова воцарилась гнетущая тишина, Кречет резко произнёс:

— Ладно, со смертью Гаркуши потом разбираться будем… Выдохнем эту проверку и займёмся уже своими делами.

— Я успел отдать пару наказов ребятам порасторопнее, — буркнул Корнедуб. — Походят где надо, поспрошают у кого нужно…

Кречет лишь стиснул зубы. Еще ни разу, за все пятнадцать лет его службы, на территории Лютограда не погибал ни один Часовой. Воины гибли в схватках с тварями, а не с людьми. Может и прав был Бестужев, когда предлагал, вопреки городским законам, пройтись частой гребёнкой по лютоградскому дну и разнести расплодившиеся там бандитские гнезда к чёртовой бабушке. Без суда и следствия, и предъявленных доказательств вины обитающих там людей. Капитан сильно сомневался, что в том же вертепе, в который умудрился сунуть голову Бестужев, найдётся хоть один честный человек.

Они стояли лицом к левому борту нависшего над ними огромного воздушного корабля. Не заставляя себя долго ждать, в одном из обшивавших гондолу стальных листов прорезались контуры большой широкой зубчатой двери, которая, с жужжанием открывшись, чуть изогнутым трапом легла на землю.

Первыми на взлётное поле, грохоча по железному трапу бронированными сапожищами, сбежал целый взвод Часовых, закованных в отливающие голубым силовые доспехи. Разделившись на два ряда, по десять человек в каждом, они замерли наизготовку, образовав своего рода почетный коридор. Кречет и глазом не моргнул. Двадцать воинов Ордена для торжественной церемонии приема специальной комиссии как бы и чересчур. Не на вражеской же территории опустился императорский корабль. Или в Столице лютоградцев уже заочно занесли в списки подозрительных и неблагонадёжных субъектов?

Он успокаивающе поднял руку, предостерегая от лишних движений своих ощутимо напрягшихся бойцов. Капитан слышал, как заскрежетали, сжимаясь, на рукоятях тяжёлых мечей латные рукавицы. Рогволд, не чинясь, снова сплюнул и с самой невинной рожей наступил на плевок сапогом.

Вслед за Часовыми из бездонного чрева огромного корабля выбрались, шагая едва ли ни плечом к плечу, три человека. Вот они, члены специальной императорской комиссии. Двух из них Кречет знал. И это обстоятельство окончательно испортило ему настроение. Третьего, который гарантированно являлся чародеем, Кречет видел впервые. Тоже, наверняка, третий сапог к известной ему парочке. Коренев словно точно знал, кого сюда направить. Впрочем, он наверняка знал и то, что командующий Тринадцатой Стражей в штыки воспримет любых отправленных сюда людей.

Хорошо хоть, Рокоссовский сподобился предупредить. И морально Кречет был уже давно готов увидеть на борту прибывших в Цитадель кораблей кого угодно, хоть даже самого графа Перумова. Эти же субчики, на его взгляд, были ничуть не лучше злокозненного хитрого высшего аристократа, неизвестно по какой причине заточившего свои старые, но все ещё острые и опасные зубы на сына его погибшего друга.

Идущего по центру звали Василий Кулагин. Носил он титул графа и был старшим следователем в Особом отделе имперской Охранки, кому доверяли самые тяжёлые и запутанные дела. Счет раскрытых им преступлений давно шёл на десятки. Это был среднего роста и среднего телосложения мужчина с невыразительным рябым лицом, возраста примерно самого Кречета. И лишь глаза его, блестевшие затаённым хищным огнём и недюжинным умом и, казалось, подмечавшие все вокруг, выдавали в нем крайне опасную и неординарную личность. Скромно одетый в уставной мундир и лёгкий дорожный плащ, он смотрел прямо перед собой.

Незнакомый Кречету человек, одетый в длиннополый пурпурный балахон, перевязанный алым шнуром-поясом, был среднего роста, плотного, даже массивного телосложения, что в купе с бычьей шеей, тяжёлой нижней челюстью и наголо бритой головой выглядело довольно угрожающе. Как есть чародей. Рядом сквозь зубы что-то невнятное прошипел Рогволд. И пока еще пожаловавшие на суровые северные земли господа не подошли достаточно близко, а Кречет наотрез отказался идти им навстречу, вполголоса процедил:

— Алая верёвка!.. Рангом не ниже колдуна Правой руки Верховного магистра.

Значит вон оно как… Ко всему прочему и волшебник не из самых последних к ним пожаловал. Видать, императора и впрямь закусило не на шутку, вынужден был признать Кречет.

И в завершение, как вишенка на торте, третьим членом специальной комиссии выступал командующий Второй Стражей, младший сын барона Рыкова Вениамин. Его Кречет помнил еще совсем мальчишкой. Только-только входящим в компании взрослых дворян. Но уже тогда капитан понял, что у барона растёт редкостный паскудник. Вениамин, даже в своём нежном пятнадцатилетнем возрасте, показался капитану самой настоящей вероломной злопамятной сволочью. И сомнительно, что за прошедшие годы он изменился в лучшую сторону.

Щегольски одетый в дорогие камзол и плащ, с толстой золотой баронской цепью на груди, тяжёлой шпагой на поясе, с собранными в хвост вьющимися волосами, Рыков производил впечатление человека ленивого, изнеженного и слабохарактерного. Которого куда поверни, туда он и пойдет. Но капитан знал, что это впечатление чертовски обманчиво и уже не один человек поплатился, недооценив молодого барона. Пусть Лютоград и находился на самых дальних имперских рубежах, но новости из Новограда и сюда приходили регулярно. В том числе и из разряда слухов и сплетен о членах дворянских семейств. И имя Вениамина в них фигурировало с завидным постоянством.

Делегация неспешно подошла к встречающим. Кречет счел своим долгом быстро и чётко отдать честь и приветствовать прибывших.

— Добро пожаловать в Цитадель Тринадцатой Стражи, господа. Признаюсь, ваш визит стал дня нас большой неожиданностью. И поэтому смею своим долгом спросить, чем вызвана столь высокая честь лицезреть далеко не последних людей Империи в нашем глухом медвежьем углу?

Ответил, разумеется, Кулагин. Как самый главный в этой