Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

Я поправил папаху, еще раз огляделся и кивнул в сторону могилы, будто прощаясь.

— Пойдем, Настенька.

Мы вернулись к возку. Я помог ей усесться, взял вожжи.

Дорога дальше шла более ровная и покладистая. Степь кругом, редкие кусты, извилистый тракт. Казалось, все хорошо, особенно после того, как выговорился у могилы отца. Но чуйка, что еще при выезде из Георгиевска подала сигнал, снова дала о себе знать.

Примерно час мы ехали спокойно, а потом на горизонте показались люди.

Сначала — как темные точки, затем я уже разглядел отблески металла в их руках.

На дороге стоял небольшой караул: двое верхом, еще двое пешие. Поперек тракта — воз, поставленный боком, так что с ходу не объедешь.

Я выругался про себя.

На разбойников с первого взгляда не похоже. Вспомнились мне ряженые, которых я в начале января встретил по пути из Волынской в Пятигорск, но эти, по первым ощущениям, на таких не походили.

— Это… нас ждут? — насторожилась Настя.

— Пока не знаю, — ответил я, не сводя глаз с дороги. — Может, просто проверяют, а может, кого ищут.

Разворачиваться сейчас — глупость. Да и место не особо подходящее. Если это представители власти, проблем быть не должно: на оружие у меня бумага из канцелярии есть, запрещенного ничего с собой не везем.

Пока я думал, караульный уже начал махать руками:

— Эй! Двигай сюда, давай!

Я был напряжен до предела, готовясь на всякий случай к худшему. И тут мне что-то до боли знакомое померещилось… или нет?..

Я поднял голову и увидел маленькую темную точку, которая с приличной скоростью приближалась к нам. Через пару мгновений я его уже узнал.

— Хан… — выдохнул я, сам не веря своим глазам.

Подлетев поближе, он завис на секунду в воздухе, захлопал крыльями так, что мерин испугано дернул возок. Рот мой растянулся в радостной улыбке до самых ушей.

Хан вцепился когтями в облучок рядом со мной. На душе потеплело. Мой боевой товарищ снова рядом со мной.

— Эй, оглох, что ли⁈ — донеслось с дороги. — Двигай сюда, сказано!

Глава 9

Караван на Горячеводскую

Я еще раз улыбнулся, погладив Хана по его пернатой голове. Он, кажется, только этого и ждал. Весь нахохлился важно, покрутился — казалось, сейчас впрямь тут, на облучке, какой-нибудь птичий пируэт выдаст.

Потом повернулся в сторону грубого оклика, что уже во второй раз был адресован в мою сторону. Мерин мерно тянул возок к этим непонятно откуда нарисовавшимся солдатам, Звездочка двигалась следом.

— Пр-пр-пр, стой! — снова гаркнули мне. — Куда прешь, малой, глаза-то разуй⁈

— А ты не понукай мне тут, не запрягал, — буркнул я.

Я внешне не дернулся, но тело само перешло в боевой режим, готовое к любому развитию событий. Оба револьвера лежали в сундуке — по первому сигналу могли оказаться у меня в руках.

Хан, почувствовав мое напряжение, нахохлился, вцепился когтями крепче и повернул голову туда же, куда и я. Умный, зараза.

Я чуть откинулся назад, будто поправляю шкуру под задницей, и тихо, не оборачиваясь, сказал:

— Настя… на дно сползай и тихо сиди.

Ответа не было — только шорох за спиной. Молодчина, схватывает без лишних вопросов.

Впереди, перегородив дорогу возком, стояли четверо. На ряженых совсем не похожи. Подтянутые, шинели по форме, ружья держат по уставу, не то, что те ущербные, которых Студеный озоровать выставлял на тракте.

Один держал в руках фонарь. До темноты еще время имелось, мы вообще-то собирались успеть посветлу до Пятигорска добраться. Непонятно, на кой тогда ему керосин или масло жечь, черт его знает, чем фонарь у них заправлен. Второй держался чуть в стороне, спиной к кустам. Еще двое — по бокам, верхом.

Я подвел возок ближе, но не вплотную. Так, чтобы, если понадобится, было места для маневра. Да и до Насти, случись стрельба, будет подальше.

— Кто таков? Что там везешь? — спросил старший, делая полшага вперед.

Я поднял ладонь — мол, спокойно.

— В Пятигорск еду, — ответил я ровно. — По делу. А вы, стало быть, службу несете?

— Службу, — буркнул старший хриплым голосом, но агрессии, слава Богу, я не почувствовал.

А то, что хрипит, так не мудрено при их-то службе.

— Унтер-офицер Костров, командир поста. А ты кто будешь?

— Прохоров Григорий, казачий сын, из станицы Волынская, — сказал я. — Еду до Пятигорска, а там домой.

Он прищурился, глянул на Хана.

— А это что у тебя? Сокола завел?

Я не ответил, только кивнул, не отводя глаза.

— А в возке кто? — продолжил он.

Вот тут я понял, что увидь они Настю — вопросов не оберешься.

— Девушка там, больная, — сразу выдал первое, что пришло в голову. — К лекарю в город. В жар бросает, подрядился к доктору отвезти.

Костров помолчал секунду, потом махнул рукой, успокаивая своих:

— Хорошо. Нам до дел твоих, казачок, интересу нет.

И уже спокойнее добавил:

— На ярмарке, слыхал, замятня случилась.

— Слыхал, вестимо. Дык то уж давненько было, — вопросительно глянул я на унтера.

— Известно, что давненько, почти две седмицы назад. Да только дело больно громкое вышло — вот и перевернул наш полицмейстер вместе с казаками из Горячеводской все дно городское. Черти эти повылазили — и давай тикать кто куда. Теперича своих сил, чтобы варнаков всех перехватить, не достает, вот и нас подрядили. Который день уж тут задницы морозим.

— И как многих отловили? — спросил я.

— Да какой там… — вздохнул служивый. — Варнак нынче вумный пошел, его с кондачка не возьмешь.

Выходило, солдаты действительно тут лямку тянут, а то, что грубят, так это у их брата в порядке вещей. Можно, конечно, характер показать и даже прищучить при желании, но, во-первых, времени это отнимет немало, а во-вторых… да задолбался я уже, по-другому не скажешь.

— А казаки чего? Раньше ж разъезды свои тут посылали, — спросил я.

— Говорю же, казачонок, — фыркнул он. — Заняты они ноне все. Шуму столько поднялось, что и нас привлекли. Говорят, даже из других станиц усиление запросили. Может, и из твоей, этой… Волынской, кажись?

— Угу, Волынской, — улыбнулся я. — Кого хоть ловите-то, известно?

— Ну, так проверяем-то всех,