Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

— Приметы есть какие?

Костров хмыкнул:

— Приметы… Как без них. Крытый возок у них. Трое-четверо варнаков. Один — со шрамом почитай на всю рожу, второй — рыжий, третий… черт его знает, что третий. Вот это только и знаем. Но сказано, что при оружии. Ты уж гляди в оба: коли встретишь — лучше мимо езжай, на рожон не лезь.

— Добре, — кивнул я унтеру. — На вот, держи.

Я протянул ему мешочек с сухарями — фунта два там было.

— Покорми солдатиков своих. Чай, долго еще задницы морозить.

— О, это дело! Вот это я понимаю, — обрадовался унтер, принимая угощение. — От души. А ты давай проезжай, малец, да бабу свою береги, — махнул он рукой.

Я только кивнул, не став к словам цепляться — солдатня, что с нее взять. Возок тронулся.

Как только мы отъехали шагов на пятьдесят и оставили вояк за спиной, я повернулся назад:

— Настя, — тихо позвал. — Все в порядке, и впрямь службу несут. Варнаков на тракте ловят. Но ты, пока до Пятигорска не доберемся, шибко не высовывайся. Коли скажу — снова на дно спрячься. Не нравится мне, чего у них тут творится.

— Хорошо, Гриша, как скажешь.

Хан, все так же сидевший на облучке, начал переступать лапами.

— Ну что, дружище, — сказал я ему. — Давай разведай дорогу впереди, пока не стемнело окончательно, и возвращайся. Покормлю тебя, да что-нибудь взамен кокона придумаем.

Хан расправил крылья и быстро стал удаляться, набирая высоту вдоль тракта.

Если варнаки и правда движутся по этой дороге или отсиживаются где-то поблизости, шанс, что Хан их заметит, немалый.

Тракт тянулся серой лентой по степи, кое-где его поджимали кусты, местами темнели балки. Снег уже начал отступать, и, думаю, скоро окончательно сдаст свои позиции.

До Пятигорска оставалось не так уж и много, но солнце уже садилось — требовалось поспешать.

Хан вернулся, сделал уже несколько заходов, проводя разведку на нашем пути, и каждый раз возвращался без новостей. Но по мне так это и к лучшему.

— Ну и ладно, — пробормотал я. — Может, пронесло, а с теми варнаками и без нас сладят.

Я соорудил ему в возке что-то вроде гнезда: свернул на сиденье рядом с Настей шкуру, положил одеяло. Он там и отогревался, закрытый бортами от ветра.

С кормежкой было хуже. Свежего мяса с собой не было, а сухарями сапсана не накормишь. Я ломал голову: оставалось только вяленое мясо, которое хотя бы немного поварить надо. И совсем не факт, что Хану оно подойдет, а это все — время, которое нас и так поджимало.

Тут Хан перемахнул от Насти ко мне на облучок, замотал головой, потом резко вспорхнул и почти сразу дал мне сигнал. Я без промедления вошел в режим полета — и понял, чего его так взбудоражило, даже улыбнулся.

Остановил мерина, подхватил ружье, спрыгнул в снег.

— Что там? — тихо спросила за спиной Настя.

— Тихо, погоди малясь.

Я прошел пару шагов с наветренной стороны. Хан заходил на кусты, лишь в последний момент снова взмывая вверх и слегка задевая когтями да крылом ветки.

Это и вспугнуло зайца, сидевшего там. Косой, почуяв опасность, рванул вперед и выскочил прямо под мой выстрел.

Разделал тушку я споро. Шкурку оставил на снегу, а часть потрошков забрал — Хан их сильно уважает.

— Какой ты шустрый, — улыбнулся я, оборачиваясь и глядя, как он расправляется с еще горячими потрохами зайца. — Голодным не останешься, всегда выкрутишься.

Настя сидела рядом и удивленно смотрела на наше с Ханом взаимодействие, на то, как мы походя добыли ему пищу. Она, немного побаиваясь, ладошкой погладила его по спинке, а он, почувствовав теплое прикосновение, тут же нахохлился, важно распушив перья.

Сумерки вот-вот должны были поглотить день, видимость падала неумолимо. Я решил, что можно выпустить нашего разведчика в последний раз за сегодня, а потом пусть отдыхает до самого Пятигорска — ночным зрением мой сапсан не обладает.

Он поднялся, расправил крылья, пару раз хлопнул — будто проверяя себя. Потом сорвался вверх и ушел вперед.

И почти сразу до меня дошел его сигнал опасности. Я притормозил мерина и снова вошел в режим полета.

Сразу разглядел тракт, а чуть в стороне — темную рваную складку земли. Хан вел меня в балку. Там я увидел крытый возок, очень похожий на наш.

Рядом суетились трое возле огня. Костер был маленький, в приямке. Дым поднимался тонкой струйкой, но ветер тут же рвал его и прижимал к земле. С тракта такой огонек при всем желании не разглядишь.

Я уже было собрался проскочить мимо и в Пятигорске сообщить о месте, где приметил варнаков. А то, что это именно те, кого унтер Костров пытался перехватить, я уже не сомневался.

И в этот момент в балке случилось то, что не позволило мне пройти мимо.

Один из этих выродков откинул полог возка и выволок наружу бабу. Я по платью и платку понял, что это женщина, а когда снизился, то разглядел — девушка, а то и девчонка. Видимость уже была ни к черту.

Она вырывалась, рот раскрывался в немом крике, пока здоровяк не залепил ей по щеке. Второй в это время раскладывал между возком и костром шкуры.

Зачем — стало понятно без слов.

Теперь пройти мимо я ну никак не мог.

Я остановил возок. На всякий случай протянул Насте револьвер Лефоше, готовый к бою. На стоянке недавно давал ей пальнуть пару раз — она уже понимала, что с ним делать.

Сам подхватил винтовку Кольт М1855, револьверы были при мне. Двинулся в сторону балки. Хан кружил над возком и контролировал местность сверху.

Бежать надо было всего-то с полверсты, так что первую часть пути я пронесся быстро. Подбираясь к склону, сбавил скорость и дальше старался не издавать лишних звуков.

Подполз ближе, остановился за бугорком. Отсюда было видно и костерок, и силуэты этих ублюдков.

Если правильно разглядел, то описанный Костровым человек со шрамом стоял чуть в стороне, осматривался вокруг, периодически задирая башку к склонам балки. Рыжий возился с девчонкой. Третий, поменьше ростом, уже присел на корточки у расстеленной шкуры.

Я выдохнул, упер приклад в плечо и из положения лежа взял первую