Ловушка для мисс Паркер - Александра Шервинская

— Иллюзию накинешь? — с едва уловимой тревогой спросил Герхард, — не опасно?

— Опасно, конечно, — не стала спорить я, — поэтому никаких иллюзий. Я не знаю возможностей «королевских гончих», поэтому лучше перестраховаться.

— Согласен, — облегчённо выдохнул кот, — правильно решила, Ванесса, молодец.

— Только тебе придётся самому в город пробираться, — напомнила я фамильяру, — Жанин мы замаскируем под изделие народного промысла, а ты для этого слишком большой.

— Подо что?! — вскинулась жаба. — Какого промысла?!

— Народного, — терпеливо объяснила я, — хочешь, сделаю из тебя копилку, хочешь — фигурку на камин… Временно, разумеется!

Даже в темноте было видно, что Жанин судорожно хватает ртом холодный ночной воздух, не в силах вымолвить ни слова.

— А как мне ещё тебя в город пронести? — поинтересовалась я. — Готова выслушать любые разумные предложения, потому как наличие живой жабы в корзинке — это именно то, что поможет потом Слоутеру меня опознать.

Жанин задумалась, а я тем временем извлекла из мешка небольшую деревянную коробку со всякими нужными вещами. Начать решила с волос, так как меняющее их цвет зелье обладало довольно резким запахом, и понадобится не меньше двух часов, чтобы он выветрился. Зато и действовало оно долго: часов семь или даже восемь.

Вылив на ладонь почти половину флакона, я тяжело вздохнула и стала тщательно распределять зелье по волосам, стараясь сделать это максимально аккуратно. Буквально через минуту мои тёмные волосы сначала словно покрылись пылью, а потом стали невнятного не то русого, не то пепельного цвета. Главное, что от моей тёмной шевелюры не осталось даже следа.

Следующим на очереди был флакончик с настойкой, придающей коже нездоровую бледность. Сама я ни за что не стала бы этим пользоваться, но у дам, стремящихся приобрести «аристократическую томность», средство пользовалось неизменным успехом. Через пять минут, глядя на меня, можно было предположить, что я годами сидела в сыром погребе и не вылезала оттуда вообще никогда. А что такое солнце и свежий воздух, знала исключительно со слов других людей.

— Ужас какой, — уважительно проговорил Герхард, отодвигаясь от меня подальше, — неужели это может кому-то нравиться? Но узнать тебя совершенно невозможно, Ванесса…

— Может, тогда в глаза не капать? — с надеждой спросила я, так как зелье с белладонной ненавидела всеми фибрами своей ведьминской души.

— В нашем деле мелочей не бывает, — сурово ответил фамильяр и сочувственно вздохнул. — Ты же понимаешь, что это вопрос твоей безопасности…

— Копилка, — неожиданно сказала Жанин, и мы с котом вздрогнули, — так и быть, ради общего дела я согласна побыть копилкой.

— А чего не статуэткой? — зачем-то спросил Герхард.

— Копилка — это символично, — значительно проговорила Жанин, — будем считать это моим вкладом в наше будущее благосостояние.

Каким образом копилка может повлиять на озвученное жабой материальное благополучие, мы с котом выяснять на всякий случай не стали. Себе дороже будет…

— Хорошо, как скажешь, — кивнула я и потянулась за очередным флаконом, радуясь возможности хоть немного отсрочить процедуру закапывания белладонны.

Вытащив со дна маленькую склянку, я встряхнула её и убедилась, что зелья точно хватит даже на такую увесистую жабу, как Жанин.

— Будет немного холодить, но это только в самом начале, — проинструктировала я подозрительно посматривающую на склянку помощницу, — потом будет ощущение стянутости, но оно пройдёт.

— Точно пройдёт? — Жанин, кажется, уже жалела, что согласилась на эту авантюру, но отступать было поздно. — Точно-точно?

— Обещаю, — я очень серьёзно посмотрела на жабу и даже приложила ладонь к груди.

— Ну ладно, тогда делай, — неуверенно произнесла Жанин и крепко зажмурилась.

Я капнула немного зелья на пупырчатую спинку и осторожно втёрла, стараясь нажимать не слишком сильно. Со шкурой тут же начали происходить изменения: она словно бы уплотнилась и стала напоминать камень, покрытый тонким слоем глазури. Очень такая симпатичная фигурка получилась, ну прям как живая. Я подумала и провела ногтем вдоль спины, и там появилась небольшая щёлка, размером как раз такая, чтобы пролезла мелкая монетка.

— Великолепно, Ванесса! — Герхард смотрел на меня с такой гордостью, словно это он сам меня всему научил. — Ни за что не догадаешься, что она живая.

— Ты, главное молчи, Жанин, ладно? — попросила я жабу, которая безуспешно пыталась себя рассмотреть. — Я потом тебя перед зеркалом подержу, если тебе так уж любопытно.

— Ладно, — не стала спорить Жанин, — будем считать это просто интересным жизненным опытом. Будет, о чём потом принцу рассказать.

— Конечно, — не стала спорить я, — а теперь последний штрих, и можно будет потихоньку выдвигаться в сторону ворот. Вон уже первые желающие подтягиваются.

Действительно, возле закрытых на ночь ворот уже маялось в ожидании несколько человек в простой, не сказать — бедной, одежде. Видимо, это были жители ближайших деревень, идущие в Корделин на заработки. Вскоре к ним присоединились женщина с тележкой, в которой стояло несколько молочных бидонов, и дедок с тачкой, полной мешков с овощами.

Я вздохнула и, мысленно желая Слоутеру, из-за которого приходилось всё это терпеть, несварения желудка, закапала в глаза белладонну. Проморгавшись и вытерев слёзы, я вопросительно взглянула на Герхарда. Тот оценивающе прошёлся взглядом по мне от макушки до пяток и обратно и удовлетворённо кивнул.

— Встретимся возле рыночной площади, около лавки, торгующей тканями и одеждой. Найдёшь? — спросила я у фамильяра, который прятал в кустах мешок с очками, жилеткой и прочими ценностями.

Кот бросил на меня возмущённый взгляд и демонстративно отвернулся. Затем, шёпотом пожелав нам с Жанин удачи, неспешно пошёл в сторону ворот, только чёрная спина мелькнула в желтеющей осенней траве.

— Ну, пойдём и мы, — сказала я минут через десять, когда городские ворота со скрипом отворились, и народ начал потихоньку втягиваться внутрь.

Приготовив несколько мелких монеток, я посадила Жанин, старательно изображающую копилку, в корзинку, прикрыла тканью, и направилась к Корделину. Я старалась не оглядываться слишком уж откровенно, но всё равно то и дело посматривала по сторонам, опасаясь увидеть Слоутера.

Как я и рассчитывала, в город удалось попасть без каких-либо проблем. Стражник у ворот, с трудом справляясь с зевотой, записал моё имя — естественно, вымышленное — в толстую потрёпанную книгу, выяснил цель прибытия, получил положенные три медяка и тут же переключился на немолодую торговку, пришедшую с тележкой зелени. На жабу, сидевшую в корзинке, он посмотрел мельком, даже не стал задавать никаких вопросов. Подумаешь, пришла девчонка продавать поделку, так мало ли их таких тут ходит, всех не упомнишь…

Отойдя от ворот на приличное расстояние и наконец-то поверив, что этот этап пройден, я побрела в сторону торгового района,