Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

На поверку оказалось не полчаса, а все сорок минут, пока броня не перестала быть раскаленной, став просто горячей. Многослойный композит, защищенный силовым полем, плохо нагревается, но и остывает медленно. Даже с учетом того, что защита выключена. Однако гости были терпеливы – скорее всего, за недостатком опыта слишком поздно сообразили, что поторопились. Ну а мать не собиралась испытывать их терпение больше необходимого – как только красный сигнал на пульте сменился на желтый, то есть открывать люк не рекомендуется, но если очень хочется, то можно, она встала и одернула китель без знаков различия, который носила с момента взлета с Гренады.

– Пошли, Леш.

От Алекса не укрылось, что перетягивающий талию матери, которой могли бы позавидовать девушки лет на двадцать моложе, ремень украшает кобура с пистолетом. Мать перехватила его взгляд и спросила:

– А ты свой брать что, не собираешься?

– А… можно?

– Нужно. Мы на чужой планете. Не имеющей с Империей каких-либо контактов. Стало быть, оружие должно быть при тебе. Считай это своего рода дресс-кодом. И привыкай к мысли, что когда-нибудь тебе придется пустить его в ход. Давай, быстренько!

Алекс, провожаемый недоуменными взглядами спутников, как раз собравшихся в кают-компании, умчался в свою каюту. Там, в прикроватной тумбочке, лежал пистолет, который он положил туда, едва они поднялись на борт корабля. Алекс вообще к оружию относился не то чтобы равнодушно, а на удивление спокойно. Для своего возраста, разумеется. Так что, в отличие от Марека, первые дни с пистолетом не расстававшегося, сразу его убрал. И пистолет, и карабин. Марек, кстати, тоже – хватило его на два дня, а потом таскать на бедре тяжелую стальную болванку надоело.

Честно говоря, Алекс не думал, что оружие ему вообще потребуется. Все же если их прижмут в космосе, то от него и толку-то не будет. Потому и убрал, но, естественно, аккуратно – так, чтобы не задумываться, где что лежит. И вот, пригодился.

Внушительная тяжесть оружия, как ни странно, придала уверенности. Хорошая все же штука пистолет, ни один психотерапевт с ним в этом плане не сравнится. Подумав секунду, Алекс решил не испытывать судьбу и быстро надел легкую куртку, не слишком стильно выглядящую, но зато хорошо скрывающую от посторонних глаз упорно пытающую стянуть ремень вместе со штанами кобуру. Мать, когда он вышел, окинула его оценивающим взглядом, кивнула одобрительно и первая двинулась к выходу. Остальные по-прежнему сидели в кают-компании, но, как заметил Алекс, оружие теперь было при них.

Легкий ветерок, решивший ворваться в корабль через открытый люк, принес тысячи запахов. Тут и горячий металл, и такой же разогретый бетон, и еще многое. И все это на фоне незнакомого, но явно пышного разнотравья. Алекс вдохнул – и едва не закашлялся от невероятного букета ароматов. Мать же невозмутимо, словно планета уже сейчас, за доли секунды успела ей наскучить, шагнула на автоматически выдвинувшийся трап и начала спускаться. Вид у нее при этом был… В общем, так ходят королевы.

Неторопливо, держа спину ровной, как стрела, она спустилась, и Алексу пришлось приложить немало сил, чтобы, догоняя ее, не побежать. Но надо было «держать лицо». Здесь как в уличной разборке – или тебя сразу начинают опасаться, или ты становишься посмешищем, и тогда все тумаки и оплеухи твои. Уж это парень, выросший в не самом лучшем районе, знал точно. Поэтому спускался он с достоинством, но все же сумел догнать мать до того, как она остановилась перед встречающими, и занял место за ее плечом.

Встречать их приехали двое. Один – совсем молодой, всего-то лет на пять старше Алекса, мужчина в синей форме. В нюансах покроя Алекс не разбирался, однако клоуном сотрудник космопорта в нем точно не выглядел. Единственное, что портило впечатление, это узенькие невзрачные погоны да единственная, столь же узкая нашивка на рукаве серебряного цвета, показывающая, видимо, что его место в здешней иерархии совсем несолидное.

Второй был возрастом постарше, ростом пониже, зато в плечах шире. Его мундир вид имел куда более потертый, однако нашивки числом, шириной и цветом показывали, кто здесь главный, не оставляя спутнику и тени шанса доказать, что он хоть что-то решает. Впрочем, мать это не волновало совершенно – она стояла и смотрела на комитет по встрече с легкой аристократической скукой. И опыт таких взглядов она явно имела – такое не сыграешь.

Как ни странно, заговорил именно молодой. Алекс прислушался – и ничего не понял, языка этого он не только не учил, но и не слышал раньше о его существовании. Мать же стояла со все тем же скучающим видом и, когда молдаванин закончил, сказала в пространство, ни на кого не глядя:

– А теперь то же самое, но на человеческом языке.

Молодой ее понял – это Алекс почувствовал сразу. Вон как щека дернулась и кулаки сжались. Но старший, видимо, пользующийся непререкаемым авторитетом, заткнул готовый вырваться фонтан слов одним жестом. Улыбнувшись максимально вежливо, он на неплохом английском сказал:

– Название корабля, документы, цель прибытия…

Ну, не бог весть что, но все же один из той полудюжины языков, которые вбиваются на любой среднестатистической планете еще в школе. Все формальности заняли от силы десять минут. В такой заднице мира есть и свои плюсы – к примеру, очень многие процедуры упрощены до крайности, и бюрократии минимум. Правда, чуть позже мать ему объяснила, что бывают и противоположные примеры, но сейчас все сработало как нельзя лучше. Тем более мать ускорила процесс маленьким пожертвованием «на нужды космопорта». В общем, разошлись они, как в море корабли – быстро и плавно. Местные уехали по своим делам, а Алекс с матерью вернулись на «Изумруд».

– Ну что? – Марыся буквально пританцовывала от нетерпения.

– Порядок, – отмахнулась мать. – Завтра можно будет и прогуляться.

– А почему завтра? – удивленно спросил Йозеф, увидев разочарованно вытянувшееся лицо жены.

– Потому что через полчаса будет темно, – мать ткнула пальцем в иллюминатор, за которым растекались сиреневые местные сумерки. – До города километров пять. Пока соберетесь, пока доберетесь… Завтра.

В ее словах была непрошибаемая логика и столь же могучая убежденность в собственной правоте. Настолько, что даже Марыся не стала спорить, а буркнула себе под нос «стерва» и удалилась с гордо поднятой головой. Йозеф последовал за ней, Лийса молча ушла к себе, а подрастающее поколение и вовсе никто ни о чем, как всегда, не спрашивал.

Зато на следующий день они и впрямь отправились в город,