Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– У всех проблем одно начало – сидела женщина, скучала.

– А это не станет проблемой? – спросил тогда Йозеф, которого, собственно, и нервировало увлечение Лийсы горячительными напитками.

Мать лишь рукой махнула:

– Когда мы познакомились с его, – кивок в сторону Алекса, – отцом, у нас было очень романтичное путешествие в компании толпы пьяных дебилов.

– Это было, полагаю, весело…

– Да нормально. Проблема, конечно, однако же мелкая-мелкая, – она чуть помолчала. – На фоне всех остальных, конечно. Пускай наливается – главное, чтоб никуда не лезла и ничего не ломала.

Вот так. Лийса пила. Родители же Марека, как ухмыльнулась, комментируя сыну происходящее, мать, решили пополнить семейство. И, если верить корабельному диагносту, вполне успешно. Марек и Светлана занимались тем же самым, но без прицела на детей. Словом, все при деле, и никому Алекс не нужен. В результате он, осатанев от скуки, уже на второй день попросил мать дать ему приглядывать за сестрой, что и было принято с благодарностью. Впрочем, к вечеру это тоже надоело.

Все это с лихвой окупилось, когда они вышли в трехмерное пространство. На сей раз у безымянного белого карлика, примечательного разве что внушительным поясом астероидов. А так – обычная звезда, хозяйка обычной системы. Семь планет, четыре из которых выжжены жестким излучением до полной стерильности, а остальные – ледяные миры, которые никто толком не исследовал. Газовых гигантов нет, что довольно необычно – как правило, хоть одна такая планета в системе имеется. Впрочем, бывают и исключения, как здесь, например. Скорее всего, когда-то они и были, но во время эволюции звезды их попросту «сдуло».

Алекс, подумав об этом, вспомнил учебный фильм. Тогда исследовательскому кораблю «повезло» случайно оказаться в системе в момент, когда красный гигант сбрасывал внешнюю оболочку. Экипаж корабля погиб мгновенно, не спасла никакая защита, но аппаратура выдержала, и человечество получило уникальный материал. Самым эффектным там была как раз гибель оказавшегося в опасной зоне газового гиганта.

Планета, размерами лишь немного уступающая Юпитеру, попросту взорвалась. Очевидно, той энергии, что добралась до нее, хватило, чтобы запустить в недрах планеты термоядерную реакцию. Наверняка в ней участвовала не вся масса вещества, но результат превосходил действие любого созданного человеком оружия, как лесной пожар спичку. А потом и вовсе на месте взрыва произошел коллапс пространства – как объяснял голос за кадром, привычная физика в момент, когда задействованы такие энергии, попросту не работает. Что уж там происходило, ученые не могли понять до сих пор. Ну, или делали вид, что не могут. В этой системе, возможно, произошло то же самое.

Ко всеобщему удивлению, когда двигатели корабля вновь ожили, мать не начала разгон. Вместо этого «Изумруд» осторожно, словно на ощупь, двинулся в глубь системы. На вопрос Йозефа о том, куда они направляются, она лишь плечами пожала:

– На бункеровку.

– В смысле?

– Да в прямом. Мы летим уже долго, энергию расходуем постоянно. Когда взлетали с Гренады, топливом были заправлены под завязку, а сейчас осталось не больше трети стандартного. Лично я предпочитаю иметь возможность маневра, а не тащиться на последних крохах. Так что готовьтесь – найду подходящий астероид – и будете вы руду добывать. А потом скафандры чистить.

– Зачем?

– От радиоактивной пыли. Нечего сюда всякую дрянь тащить. Да не переживайте так, вспомните армию. Умом ты можешь не блистать, но сапогом блестеть обязан. Что загрустили? Я вроде бы пока ничего страшного не сказала.

От услышанного все подавленно замолчали. Нет, о таком экстремальном методе бункеровки слышал, наверное, каждый мало-мальски интересующийся космосом человек, но именно что слышал. Добыть тяжело, масса большая, расход запредельный, толку – чуть. Но и спорить никто не стал – деваться-то все равно некуда.

Впрочем, как очень скоро выяснилось, их ждал сюрприз. Фрегат несколько часов маневрировал в поясе астероидов, а потом внезапно перед ним появилась глыба неожиданно «зализанных» форм. «Изумруд» приблизился к ней – и вдруг, когда до астероида оставалось меньше километра, прямо посреди огромного, не менее километра в поперечнике скального плато открылась… Пещера? Нет, проход. Отъехала в сторону плита в сотню метров диаметром, и в проход за ней корабль вплыл мягко и ровно, как по ниточке. И сразу после этого плита встала на место, отрезая их от космоса.

– Все, прилетели, – мать устало откинулась на спинку кресла. И то сказать, больше трех часов за штурвалом, да еще и в столь опасной зоне. – Отдыхаем.

– Мама, что это? – непосредственная и по малолетству многое не понимающая Изабелла первая пришла в себя.

Мать улыбнулась и ответила, не столько для нее, сколько чтобы слышали все:

– Это форт «Александровский». Боевая космическая станция дальнего рубежа, прошу любить и жаловать.

Станция дальнего рубежа. Что же, это объясняло все и сразу. Аж дух захватывало от одной мысли, к какой легенде все они только что прикоснулись. Станция дальнего рубежа!

Когда человечество только начало осваивать космос, еще не существовало технологий, позволяющих строить корабли, способные длительное время защищать экипажи от жесткого излучения. Люди не умели создавать защитные поля, спасающие корабли от космической пыли. А ведь она на субсветовых скоростях резала корпуса звездолетов, будто наждак. Даже просто создать корабли с вместительными трюмами, позволяющими обеспечивать экипажи длительное время, и то не умели. А ведь полеты в тот период, даже с использованием гиперпространства, могли длиться годами. Словом, технологии не дотягивали до человеческих амбиций, но в космос все равно хотелось.

Тогда и появилась идея, успешно реализованная вначале страной, которая впоследствии дала начало Империи, а потом радостно подхваченная остальными. Очень простая идея – брался астероид и внутри него выдалбливался звездолет. Слой камня и металла толщиной в сотни метров оказался хорошей броней, спасающей экипаж в безнадежных, кажется, ситуациях. Обратная сторона вопроса – запредельная масса и сложности с ускорением, но, учитывая время перелетов, месяц туда-сюда особой роли не играл.

Позже люди научились строить нормальные звездолеты, их двигатели стали мощней, появились защитные поля. Корабли-астероиды начали терять актуальность, хотя некоторые из них эксплуатировались еще более столетия. И лишь двести лет назад у них случился ренессанс.

Империя, у которой на приколе стояли около трех десятков таких звездолетов, решила застолбить за собой несколько богатых ресурсами систем. Но одно дело открыть перспективные места и объявить эти системы своими, и совсем другое удержать их. Потому что любой, у кого хватит наглости, может влететь туда, основать колонию, а потом возникнет столько юридических коллизий, что проще застрелиться, чем доказывать свои права. И это притом, что сам факт претензий на систему говорит о ее перспективности, и халявщики начинают