Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

оценивающего краденое колье. Провёл когтем по шипам, проверяя, все ли на месте, качнул биту в руках, ловя баланс, а под конец пару раз рубанул воздух, примеряясь, будто уже прикидывал, чью голову она приласкает первой.

— А кто там вообще идёт? — Виктория рванула завязки одной из походных сумок и вытряхнула прямо на пол свою тёмную боевую одежду.

— По словам Себастьяна, послушники бога Пепла.

— Культисты? — Мира на середине фразы уже поймала клинок, соскользнувший с рукояти ей в ладонь. — Как здесь всё запущено…

— Не думаю, что они опасны, — я пожал плечами. — Но держите ухо востро, такие могут преподнести пару сюрпризов.

Виктория тем временем стянула через голову ночную рубаху одним движением, не заботясь о том, кто и что успеет разглядеть, — просто отшвырнула её на лавку и на пару секунд осталась стоять как есть, пока тянулась за штанами. Грудь при этом качнулась так, что мысль о культистах на мгновение потеряла всякую актуальность, и я, как человек в целом воспитанный, честно велел себе смотреть в окно.

Вот же провокаторша. Ведь знает, что делает…

Сизый среагировал куда решительнее: голубь мгновенно развернулся к стене всем корпусом, задрал клюв к потолку и с преувеличенным усердием засвистел какую-то кабацкую мелодию, всем своим видом изображая существо, которое оказалось здесь совершенно случайно и вообще ничего не видело.

Виктория на эти телодвижения не обратила ни малейшего внимания — уже через секунду натянула штаны, а следом взялась за куртку.

— Значит, наши подозрения не так уж и беспочвенны, — сказала она, продевая руки в рукава и застёгивая куртку сверху вниз. — Прекрасно. Хоть разомнусь перед сном.

Три браслета один за другим щёлкнули на запястье, пара кулонов легла на шею, а под конец она достала из сумки четыре мелких тёмных камешка, подбросила их разок на ладони, взвешивая, и рассовала по карманам куртки.

Мира к тому времени затягивала на бёдрах ремень с метательными ножами, вгоняя клинок за клинком в петли, а её острые уши уже ловили за окном то, что остальным пока было недоступно.

Я поправил на поясе меч, привычно проверяя, легко ли он выходит из ножен, и оглядел нашу пёструю компанию, едва удержавшись от смешка. Трое из нас выходили навстречу гостям ровно в том виде, в каком нас застали, то есть босиком и полураздетые, так что со стороны мы напоминали не грозный боевой отряд, а бродячую цирковую труппу, которую подняли посреди ночи и погнали на сцену, не дав даже натянуть штаны.

И только Виктория стояла во всеоружии, будто готовилась к по-настоящему серьёзному сражению.

— Выходим.

На крыльцо я вышел первым, остальные потянулись следом. Ночной воздух ударил в лицо прохладой и гарью — где-то за домами уже чадили те самые факелы, хотя саму толпу пока скрывали дома.

Из темноты вынырнула серая тень и в три бесшумных прыжка взлетела на перила рядом со мной. Себастьян. Шерсть гладкая, поза расслабленная, и только кончик хвоста ходил из стороны в сторону, выдавая, что кот всё же немного нервничает.

— «Не хочу вас расстраивать, господин Морн, но большинство из тех, кто к нам направляется, — маги. И, судя по всему, не самые слабые.»

Маги. Я прокрутил в голове весь вечер, но не вспомнил ни одной магической татуировки на руках у местных. Обычный деревенский народ, ничего необычного.

— «Ты уверен? Откуда столько магов в богом забытой дыре?»

— «Да в том-то и дело.» — Себастьян повернул ко мне морду. — «Жреческая магия совсем другого рода. Ей татуировка ни к чему, оттого таких и распознать почти невозможно, пока они сами себя не покажут.»

— «Превосходно. А раньше предупредить было нельзя?»

Кот чуть прищурился, склонил голову набок и ответил с иронией в голосе:

— «Ну… если честно, я по наивности полагал, что вы всё же посещали школу и худо-бедно знакомы с теорией магических разновидностей.»

Вот же зараза. Как же вовремя пришлись бы сейчас воспоминания прежнего Артёма, услужливо подсунувшие нужную страницу из учебника. Но нет, память покойного хозяина тела на такие мелочи была на редкость скупа, и всё приходилось выучивать заново, порой попадая в такие вот неловкие ситуации.

Впрочем, причин для волнения всё равно не было. За спиной у меня стояла боевая химера-убийца, в крови дремал родовой огонь, а рядом застёгивала последний ремень обладательница редчайшего дара гравитации. Что нам сделает горстка деревенских фанатиков с вилами?

Ответ на этот вопрос как раз выходил из проулка.

Толпа вытекла между домами двумя рукавами и растеклась широким полукругом перед крыльцом, аккуратно отрезав нас от деревни.

Я насчитал человек двадцать, и зрелище скорее озадачивало, чем пугало. Это был разномастный сброд, вооружённый чем попало: у кого вилы, у кого топор на длинной рукояти, у кого просто увесистая дубина или кол, наспех выломанный из ближайшего плетня и ещё торчащий щепками на срезе.

Так в глухом захолустье и сколачивают ополчение на скорую руку, когда из леса повадился таскать овец медведь-шатун. Такое ощущение, что они не драться шли, а чисто припугнуть. Взять на понт, как говорили в моём прошлом мире.

Вот только я точно знал, что под видом перепуганных крестьян с вилами к нам приближалась толпа магов, да ещё и служителей Бога Пепла. И оттого весь их маскарад смотрелся тем страннее.

Они ведь прекрасно знали, кто мы такие, — я сам, разыгрывая легенду, представился главой артели, что гоняет химер во Вьюжный на заработки. То есть в их глазах мы были бандой наёмников, каких на этих трактах пруд пруди: публикой тёртой, битой и привычной защищать свои интересы силой. Поэтому выходить против такой с вилами да кольями — затея, мягко говоря, странная.

Так на что был расчёт? Прикинуться безобидным сбродом, подойти вплотную и с двух шагов ударить магией? Или чем там обычно бьют послушники Пепла. Дешёвый маскарад, да и только.

Разгадка, впрочем, нашлась быстро.

Я повёл взглядом по первому ряду, быстро оценивая одного за другим.

Долговязый с топором. Дар зачаточный, почти пустой, а в эмоциях — не ярость, а самая обыкновенная растерянность пополам со страхом.

Дальше. Мужик рядом, что вцепился в вилы. То же самое. Ни искры настоящего боевого дара, ни решимости, одна только ненависть, и та как будто чужая. Похоже, он и сам подсознательно не понимал, за что именно нас ненавидит.

Следом шли тётка с колом и парень с перекошенным лицом. Ещё один, ещё. Я перебирал