Создатели монстров - Рональд Гросс

Вдали за поросшей сорной травой отмелью сверкало море. Мы добрались до места, имевшего вид естественного амфитеатра, и все четверо остановились. Моро протрубил в рог. Раздавшиеся звуки нарушили сон тропического полдня. Легкие ученого, похоже, отличались отменным здоровьем. Призывные звуки с оглушительной силой разносились все сильнее и сильнее посреди эха, вторящего им со всех сторон.

– Уф! – выдохнул Моро, опуская изогнутый инструмент.

В желтых тростниках послышался шорох, и из густой зеленой заросли на болоте, по которому я бежал накануне, раздались звуки голосов. Затем с трех или четырех сторон этого покрытого серой пространства показались странные фигуры спешащих к нам животных-людей.

Меня снова охватило чувство ужаса, когда я увидел, как один за другим волочащейся походкой появлялись эти чудовища из-за деревьев и тростников. Но Моро и Монтгомери взирали на них хладнокровно, и я инстинктивно держался рядом с ними.

Первой прибежала сатиресса – удивительно ирреальная, несмотря на отбрасываемую тень и взбиваемую копытами пыль. За ней появилось из-за тростников новое страшилище – смесь лошади и носорога; оно и сейчас, приближаясь, жевало солому. Вслед за ним появились человек-кабан и волколюди. Так, потихоньку, стягивались и остальные. Все страшно торопились. Подходя ближе, они принялись низко кланяться Моро и, не обращая внимания друг на друга, петь отрывки второй половины Закона:

– Он властитель в Доме Боли, он умеет создавать, он умеет поражать…

Приблизившись на расстояние тридцати шагов, они вдруг попадали на землю и, стоя на локтях и коленях, принялись посыпать голову песком. Вообразите только эту картину: нас, троих людей, одетых в синие одежды, рядом с безобразным темнолицым слугой, стоящих под обширным, залитым солнцем небом и окруженных сборищем подобострастно жестикулирующих страшилищ, одних – предельно похожих на людей, кроме еле уловимых гримас и жестов, других – каких-то калек и, наконец, третьих – так странно обезображенных, что они походили на болезненные видения из самых ужасных кошмаров. И позади, с одной стороны – колеблющиеся очертания тростников, с другой – чаща пальм, отделяющая нас от оврага с его пещерами, а к северу – туманный горизонт Тихого океана.

– Шестьдесят два, шестьдесят три, – считал Моро, – недостает четверых!

– Я не вижу леопардочеловека, – сказал я.

Моро снова протрубил в большой рог, и при звуке его зверолюди стали извиваться и ползать по земле.

И вот, прокрадываясь из камышей, пригибаясь и стараясь украдкой присоединиться к взметающему пыль собранию, появился леопардочеловек. Я увидел шишку и синяки на его лбу. Последним появился маленький обезьяночеловек. Собравшиеся до него зверолюди, разгоряченные и исступленные, бросали на него злобные взгляды.

– Довольно, – звучным и решительным голосом произнес Моро, и вся звериная братия, усевшись на землю, прекратила славословие.

– Где чтец Закона? – вопросил Моро, и косматое страшилище склонилось лицом до самой земли. – Говори, – велел ему Моро, и тотчас коленопреклоненное собрание, качаясь из стороны в сторону и подбрасывая руками серу – сначала правой рукой горсточку, а потом левой, – снова принялось за пение удивительной литании. Когда они дошли до слов: «Мясо и рыба – еда не для нас», Моро воздел вверх свой бледный кулак.

– Довольно! – крикнул он, и воцарилась мертвая тишина.

Мне кажется, все они знали и боялись того, что должно было произойти. Взгляд мой пробежал по их странным лицам.

Увидев их выжидательные позы и скрытый ужас в их блестящих глазах, я удивился самому себе, как мог я когда-либо принять их за людей.

– Сей закон был нарушен, – сказал Моро.

– Нет спасения, – произнесло безликое косматое чудище.

– Нет спасения, – повторило за ним все коленопреклоненное собрание зверолюдей.

– Кто нарушил Закон? – крикнул Моро, обводя глазами их лица и щелкая хлыстом.

Я заметил, что гиеносвин выглядел смущенным – так же, как и леопардочеловек.

Моро остановился, глядя в упор на тварей, пресмыкающихся пред ним, полных ужаса и воспоминаний об испытанной ими когда-то бесконечной муке.

– Кто нарушил Закон? – повторил Моро громовым голосом.

– Горе тому, кто нарушает, – начал распевать чтец Закона.

Моро взглянул прямо в глаза леопардочеловека так, будто хотел прожечь его до самой глубины зверочеловеческой души.

– Тот, кто нарушает Закон… – начал Моро, отведя глаза от жертвы и поворачиваясь к остальным. Оттенок торжества слышался в его голосе.

– …возвращается в Дом Боли, – воскликнули все хором, – возвращается в Дом Боли! Ибо такова воля господина!

– Возвращается в Дом Боли, возвращается в Дом Боли, – скороговоркой затараторил обезьяночеловек, как будто сама эта мысль доставляла ему удовольствие.

– Ты слышишь? – спросил Моро, обращаясь к преступнику. – Слышишь…

Леопардочеловек, не чувствуя на себе взгляда Моро, поднялся. С воспламененными яростью глазами и с блестящими на солнце громадными кошачьими усами на отвисших губах, он вдруг прыгнул на своего мучителя. Я был убежден, что только отчаянный ужас толкнул его на это нападение. Весь круг шестидесяти чудовищ повернулся к нам. Я извлек из кармана свой револьвер. Человек и зверь столкнулись, я видел, как Моро пошатнулся от прыжка; кругом нас раздавался лай и яростные рычания; все пришло в замешательство, и одно мгновение я думал, что поднялся всеобщий бунт.

Разъяренное лицо леопардочеловека сверкнуло предо мной вместе с физиономией преследующего его М'линга. Я увидел возбуждение, сверкавшее в желтых глазах гиеносвина, и его позу, как будто он почти решился кинуться на меня. Тут я услыхал выстрел револьвера Моро и увидел красноватую вспышку огня, прорезавшую возбужденную толпу.

Вся она, казалось, всколыхнулась по направлению к вспышке, и я был также увлечен общим движением. В следующее мгновение я уже бежал вместе с дико кричащей оравой вслед за мчавшимся леопардочеловеком. Вот и все, что я могу определенно заявить.

Я увидел, как леопардочеловек ударил Моро, а затем все спуталось вокруг меня до тех пор, пока я не бросился бежать со всех ног.

М'линг был впереди всех, следуя по пятам за беглецом. За ним с высунутыми языками большими прыжками бежали волколюди. Визжа от возбужденья, люди-свиньи скакали в том же направлении, и за ними молчаливо топали затянутые в белые хламиды быколюди. Дальше бежал Моро, окруженный толпою звериного люда. Его широкополую соломенную шляпу сорвал с головы ветер. В руке он сжимал револьвер, и его длинные седые волосы развевались вокруг головы. Сатиресса и обезьяночеловек оба увязались за мной, зачем-то приноравливаясь к моему шагу и украдкой поглядывая на меня заинтересованными глазами. Остальные просто мчали во весь опор, крича и гогоча.

Леопардочеловек пробил себе путь сквозь высокие тростники. Сомкнувшись за ним, те хлестнули по лицу М'линга. Мы все, бегущие в арьергарде, достигнув тростников, взяли курс на протоптанную тропинку. Эта погоня продолжалась, быть может, еще около четверти мили, а затем перешла в густую