Огненная Рука - Андрэ Нортон

воспользоваться этим фактом: они с поразительной быстротой отреагировали не только на то, чтобы

уложить как можно больше врагов за отведенное им время, но и на то, чтобы перекрыть узкую дорогу, так

что лишь ограниченное число противников могло прорваться к ним, как бы много их ни начинало атаку.

Высокие скалы, окаймляющие большую часть пути, помогали их делу. Там был лишь узкий

выступ там, где расселина встречалась с наступающей скалой, достаточно широкий, чтобы

пропустить нескольких оленелюдей, и в то же время легко обороняемый таким же малым числом.

Воины Зала Кондора обладали и мужеством, и мастерством владения оружием. Они не просили

пощады и не давали её, и прошло долгое, кровавое время, прежде чем партизаны наконец

начали пробивать их оборону, и ещё дольше, прежде чем они смогли пробиться вдоль линии

повозок, большинство из которых были развёрнуты, чтобы заблокировать дорогу.

Каждый клочок земли ожесточенно оспаривался, но в конце концов два отряда

Сапфировой Твердыни встретились, зажав горстку оставшихся защитников между собой.

Не было ни призыва к сдаче, ни просьбы о мире. Уцелевшие захватчики упорно сражались

дальше, полные решимости продать свои уже проигранные жизни как можно дороже.

Поток битвы свел трех лидеров Сапфировой Твердыни близко друг к другу, пока они пытались

одолеть горстку оставшихся с оружием захватчиков: Эвелин и Аллран так близко, что в другом

виде войны они могли бы служить друг другу щитоносцами, а командир — в нескольких ярдах от

них двоих.

Оружейный эксперт сражался словно дух возмездия, холодная, точная ярость, вечно охотившаяся за горячей кровью

те, кто стремился оторвать землю и жизнь от людей, которых она полюбила. Так было с ней всегда, и не успели партизаны начать свою войну, как воины Кондор-Холла научились ненавидеть и

бояться ее ужасного мастерства и разумной смелости, движущей его применением, так же как они

ненавидели и боялись ее более прославленного лидера.

Тот, с кем она теперь столкнулась, узнал её. Он предпочёл бы сразиться с каким-нибудь

другим, менее сильным врагом, но, поскольку судьба возложила эту задачу на него, он был

полон решимости выйти из неё с её жизнью на своём мече, даже если сам вскоре должен

был погибнуть. Он верил, что его мастерство равно этому, какой бы хорошей она ни была.

Он рванулся вперед, намереваясь сделать выпад обманным, чтобы отвлечь ее защиту и открыть ее

для второго, более смертоносного удара.

Его прыгучий олень поскользнулся, когда он выбросил руку вперёд. Клинок, вместо того

чтобы устремиться к женщине, пронзил шею её скакуна.

Комета взвилась от боли и ужаса, затем тяжело рухнул, сбросив всадника и придавив его собой.

Аллран сразил своего противника в тот момент, когда боевой олень агента издал

предсмертный крик. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Комета падает.

С криком ярости он взмахнул мечом, нанося удар захватчику, совершившему это, поразив

его прямо в грудь. Удар был настолько сильным, что меч пронзил его насквозь, и

смертельно раненый воин был выброшен из седла, словно в него попал камень, выпущенный из катапульты, унося с собой своё оружие-погибель.

Лейтенант спрыгнул на землю. В этой местности теперь не было опасности, кроме

ужасной, сокрушительной тяжести, давившей на хрупкое тело Эвелин.

Несколько других партизан, также освободившихся от боя после падения последних противников, бросились ему на помощь. Вместе они подняли убитого боевого оленя и высвободили терранца.

Противник Мердока рухнул от выпада, который показался не более чем дрожащей вспышкой

его клинка. Оставался еще один захватчик, но Гордон и еще один из Сапфировой Твердыни

подошли, чтобы взять его, прежде чем их командир успел бросить вызов, и он наконец оказался

свободен от мрачной тени смерти.

Он повернулся, чтобы оглядеть внезапно затихшее поле боя.

Росс побледнел, словно сам был смертельно ранен. Аллран был рядом, справа от него, склонившись

над неподвижной фигурой женщины. Её каштановые волосы, заколотые в золотую сетку, и резко

белые, душераздирающе прекрасные черты были слишком хорошо видны ему. Несколько других

были с ними, но его взгляд был так прикован к двум лейтенантам, что он не смог бы назвать их имён.

Шок, казалось, заморозил сердце в его груди. Только не это, подумал он, обезумев от

страха и тоски. Что угодно с ним, но только не это. Только не Эвелин.

Леди Гэй мгновенно достигла пары.

Мердок вылетел из седла прежде, чем лань перестала двигаться.

Стоящий на коленях мужчина поднял взгляд. Его лицо было мрачным. На нём были высечены горе

и гнев на собственную беспомощность. «Комета упала на неё. Она только что перестала дышать. .»

«Убирайся оттуда!» — Агент времени бросился на Эвелин, едва не отшвырнув её в сторону.

Он закрыл её рот своим, зажав левой рукой нос, чтобы ни один из вдохов, которые он в

неё вдувал, не вышел наружу.

Он почувствовал, как её грудь расширилась, выждал, вытолкнул воздух, снова наполнил её лёгкие. Прошло десять

минут. Двадцать. Он сам уже начинал выбиваться из сил, когда ему показалось, что он услышал тихий стон.

Воображение?

Росс сел на пятки. Нет, ее груди поднялись сами собой.

Прежде чем он успел прийти ей на помощь, глаза Эвелин открылись и встретились с его взглядом. Мгновение

они были растерянными и расфокусированными, но затем расширились от ужаса, когда к ней вернулась память.

— Осторожнее! — быстро сказал он. — Всё уже позади.

— Комета? — слабо спросила она после недолгого молчания.

— Умер. Он скончался почти мгновенно. Мне жаль.

— Ты поступил с ним несправедливо, — прошептала она. — Это была не его вина. .

— Я знаю, — ответил мужчина, — но сейчас помолчи. Пожалуйста. Гордон здесь. Пусть он тебя осмотрит.

Она кивнула в знак согласия, и командир поднялся, уступая место своему партнеру.

Росс нашел все в полном порядке, как и ожидал.

Неистовая деятельность, всегда следовавшая за захватом, всё ещё была заметна, ибо караван был

большим, и каждую повозку нужно было тщательно обыскать, а все возможные припасы погрузить на

захваченных оленей. Остальное пришлось бы сжечь, хотя ему было жаль с этим расставаться; повозки

были слишком медленными, слишком громоздкими, чтобы рисковать путешествовать с ними самому.

Раненые требовали много внимания. Их было много как среди воинов Сапфировой Твердыни, так и

среди захватчиков, некоторые из которых были поражены три и четыре раза, прежде чем сдались.

Некоторые из раненых находились между жизнью и смертью, и Эш был вынужден уделить

им первоочередное внимание, а не Эвелин. Мердок отразил