Огненная Рука - Андрэ Нортон

Гордон рассмеялся. «Успокойся! Она вся затекла и адски болит. Ты бы тоже так себя

чувствовал, если бы на тебя только что рухнул прыгучий олень».

Росс покраснел, но принял упрёк с добрым расположением духа. «Тогда после завтрака. . Остальные уже встали?»

— Немногие. Большинство ещё спят или спали, когда я заходил.

— Есть что доложить?

Археолог покачал головой. «Нет. Пока нас не было, никаких других действий не предпринималось, и

ничего значительного здесь не произошло. Всё на столе может подождать там ещё некоторое время».

Военачальник подождал, пока, по его мнению, прошло достаточно времени, прежде

чем наконец направиться к каюте, занятой его главным офицером.

Он на мгновение задержался в дверях единственной комнаты, составлявшей всё

небольшое жилище, хотя Эвелин быстро позволила ему войти.

Она сидела в своей постели, опираясь спиной на подушки, её великолепные волосы распустились

вуалью вокруг неё. Увиденная так, она казалась скорее далёкой, царственной дочерью какого-нибудь

могущественного Тона, чем пылким и способным партизанским офицером, рядом с которым он жил

и сражался в эти последние неистовые месяцы. Она также выглядела уязвимой и невероятно хрупкой.

Он заставил себя преодолеть это последнее чувство и вошёл в камеру, всё это время

пристально изучая своего лейтенанта.

Её маленькое лицо всё ещё было слишком бледным, отчего глаза казались ещё больше и ярче, но на

нём не было ни царапины.

Это, очевидно, не относилось к остальной части её тела, потому что рубашка, служившая ей

ночной сорочкой, была плотно застёгнута до самого горла, и даже так он мог видеть

тёмно-коричневый палец, тянущийся вверх по правой стороне её шеи из-под воротника. Он

содрогнулся в душе при виде этого, зная, как легко такой синяк мог бы стать переломом.

Она прочла его мысли и рассмеялась. «Мне сказали, что я буду жить, Огненная Рука. Подойди и сядь, если у тебя есть время».

Мужчина быстро повиновался, придвинув стул, уже стоявший у кровати, так, чтобы ей не

пришлось напрягаться или поворачиваться, чтобы смотреть на него. — Как вы себя чувствуете?

«Больно».

Её рука потянулась к волосам. Движение было странно медленным, словно ей стоило

огромного труда его сделать. «Я бы даже этого не смогла сделать, если бы не помощь Марри».

— Это скоро пройдёт.

— Я искренне на это надеюсь! — ответила она с немалым чувством. — Она не даст мне покоя, пока этого не случится.

— Вам просто придется набраться терпения, лейтенант, — сказал он ей без сочувствия.

— Похоже, у меня не так много выбора в этом деле.

Он улыбнулся ее выражению лица. «Это ненадолго. Я не ожидал застать тебя такой хорошо выглядящей. Или такой

хорошенькой», — добавил он, полагая, что ей будет приятно это услышать после того, как она пережила несчастный случай, который слишком легко мог оказаться по крайней мере временно обезображивающим. «Ты довольно красива, знаешь ли».

Женщина рассмеялась. — С головы до шеи. Остальная часть меня представляет собой совсем другое зрелище!

Её выражение внезапно смягчилось, и она протянула к нему руки. «Мне нечем

отблагодарить тебя за то, что ты сделал, Росс».

Его пальцы сомкнулись поверх ее. «То, что ты жива и тепла передо мной, — уже достаточная

благодарность, Эвелин Риордан.» Хватка Мердока усилилась. «Я сказал, что не хочу видеть тебя

в опасности. Теперь я понимаю, насколько серьезно я это говорил.»

Он почувствовал смущение и осторожно опустил её руки, медленно, чтобы не потревожить и без

того измученные мышцы. Он отпустил её, но оставил свои пальцы рядом с её. «Лейтенант Риордан, в качестве одолжения вашему командующему офицеру, в следующий раз, когда вы решите упасть

с прыгучего оленя, пожалуйста, не настаивайте на том, чтобы приземлить его сверху на себя.»

Она ответила, как он и задумал, гримасой и преувеличенной дрожью. «Не бойся этого, если

Госпожа Удача будет благосклонна!»

Её яркие глаза впились в него. «Ну что, капитан Файерхэнд, что мы приобрели ценой всех наших хлопот?»

Он описал содержимое повозок.

Эвелин улыбнулась, услышав это сообщение. Она не меньше его осознавала ценность и

значимость этих товаров и вступила бы в подробное обсуждение их будущего курса, если

бы ее начальник позволил.

Мердок поднялся на ноги. Он боялся утомить ее, оставаясь слишком долго, и уже думал, что ее лицо

кажется немного более осунувшимся, чем когда он вошел. «Этого достаточно. Отдохни пока.

Несколько дней дадут нам обоим время обдумать наши мысли. Тогда мы сможем поговорить об этом».

Ей пришлось довольствоваться этим, и, узнав о судьбе других их товарищей и взяв с него

обещание вернуться, как только позволят обязанности, она попрощалась с сероглазым мужчиной.

17

ТЕРРАНСКАЯ ЖЕНЩИНА оставалась в своих покоях в тот день и на следующий, но после этого почувствовала себя достаточно

свободной от скованности и дискомфорта, чтобы вернуться к своим обычным обязанностям, за исключением боевых, которые

ни Мёрдок, ни Эш не позволяли ей так скоро после её падения. Сапфировая Твердыня не настолько отчаянно нуждалась в

воинах, чтобы

требовать или допускать это.

Не было бы нужды ей ехать верхом, даже если бы было наоборот. Дни после набега были

тихими, без какой-либо активности из Кондор-Холла, и ничто не отвлекало партизан от их

гор, кроме, казалось, бесконечных патрулей, прочесывающих низины.

Они хорошо использовали время. В лагере нужно было выполнить работу, которой, если и не пренебрегали, то, по крайней мере, не уделяли должного внимания, пока натиск битвы был столь тяжёл для них. Как это

место, так и сторожевые посты, охраняющие немногочисленные перевалы, были осмотрены и при

необходимости переоборудованы, чтобы встретить натиск приближающейся зимы, чьё дыхание теперь

порой остро ощущалось в резком, высоком ветре. Также была проявлена забота о том, чтобы жители

деревни некомбатантов были обеспечены всем необходимым для обеспечения их комфорта и безопасности.

Офицеры также часто встречались. Росс не просто утешал Эвелин, когда обещал поговорить с ней

в течение нескольких дней. Все знали, что последние недели этого года и, в еще большей степени, первые недели следующего будут решающими для исхода войны. Насколько это было возможно, они хотели предвидеть ходы врагов и разработать свои собственные планы для противодействия

им.

Было и много возможностей для отдыха, вдвойне желанного после недель напряжения

и почти непрерывных усилий, только что закончившихся.

Военачальник был не менее рад этим часам отдыха, чем солдаты под его командованием.

Многие из них он проводил с Тоном Луроком, чье общество ему очень нравилось, и еще многие —

с