Огненная Рука - Андрэ Нортон

Особенно с Эвелин. Как только он осознал и признал свои чувства к ней, он начал смотреть на

неё, изучать её другими глазами. То, что он обнаружил, оставило его одновременно

изумлённым и не на шутку пристыженным тем, что он оставался слеп ко всему этому так долго.

Эвелин Риордан всегда тщательно скрывала свои сокровенные мысли и чувства, понял он теперь. Ей

приходилось прокладывать себе путь в мире, который был скорее готов бросить ей вызов, чем

приветствовать её, и она рано выстроила свою защиту, чтобы оградить себя и скрыть свои сильные

стороны и планы от тех, кто, возможно, был готов использовать слишком близкое знание о ней против неё.

Как и все остальные, кто был готов наблюдать и судить о ней справедливо, он быстро признал ее

компетентность, ее мужество, ее хорошее настроение и острый ум, ее мягкость как в качестве

спутницы, так и женщины, но раньше она всегда скрывала большую часть своей внутренней

жизни, большую часть того, что происходило за фасадом, который она предпочитала показывать

окружающей вселенной, и он позволял себе оставаться почти слепым к самому ее существованию.

Теперь она приоткрывала некоторые из этих плотных завес. Он начал немного видеть и больше

догадываться об этой скрытой части своего товарища и главного офицера, улавливая проблески

странного, яркого духа, который всё сильнее интриговал его. Ему хотелось проникнуть в его

глубины, хотя инстинкт предупреждал его, что он никогда не сможет постичь их полностью.

Эвелин помогала ему. Таково было доверие, которое она ему оказывала, что она, такая гордая

и независимая, признавала свою потребность в близости в этом чужом мире и времени. Она

заходила так далеко, что позволяла ему видеть, когда тени иногда тяготили ее сердце, хотя об

этих тенях она никогда не говорила прямо.

Тьма, казалось, почти открыто охватила эксперта по оружию в тот день, когда она впервые

после несчастного случая снова села в седло.

Росс поначалу не настаивал, но начал беспокоиться, когда время шло, а в ней не появлялось никакого просветления.

отношение. Что-то тревожило её, и он задавался вопросом, не было ли это нервностью из-за

необходимости снова ехать верхом. Такое падение, как у неё, вполне могло вызвать страх.

Судя по всему, Эвелин Риордан, казалось, была совершенно свободна от каких-либо подобных трудностей.

Она легко сидела на Спарке, без малейших признаков напряжения, но это могло быть слишком обманчиво.

Храбрость и железная выдержка эксперта по оружию могли скрыть даже самую сильную панику.

Возможно, дело было совсем не в этом, но что бы ни терзало её сердце и разум, он жаждал

принести ей покой, пусть даже только покой товарищества и разделённых чувств.

— У тебя всё хорошо, — неуверенно начал мужчина.

— Да. Осталась лишь небольшая боль.

Она внезапно взглянула на него. — Ты думал, я могу бояться ехать верхом? Поэтому ты

чуть ли не приказал мне позволить тебе поехать со мной?

Он покраснел. «Такая возможность приходила мне в голову,» — признался он. «Я не хотел вас оскорбить.»

— Нет, — тихо заверила она его.

Карие глаза остались на военачальнике. Их выражение было серьезным и в то же время

нежным. «Ты замечательный мужчина, Росс Мердок».

Она тряхнула головой, так что длинная коса, стягивающая волосы, заплясала у неё на

плечах. «Мы проделали долгий путь. Давай поднимемся на тот холм и немного отдохнём».

С этими словами она пустила Искру быстрой рысью, так что они оказались далеко впереди ее спутника.

Он потребовал такой же скорости от Леди Гей, но у оленя-самца было хорошее

преимущество, и он достиг цели прежде, чем они снова его настигли.

Двое всадников спешились, опустив поводья — знак для животных, что те могут пастись, но

не должны отходить от этого места.

Это было красивое и довольно необычное место. Вершина одной из нижних гор, она, в отличие от большинства

своих собратьев в хребте, была довольно узкой, не более семи ярдов в поперечнике на своей макушке.

Мердок поднялся на вершину холма. Его сердце переполнилось, когда он взглянул на невероятный

мир, расстилавшийся внизу.

Всё, что могла создать дикая и невыразимо прекрасная природа в такой местности, было перед ним: горы, холмы, острые, глубокие долины, почти все густо заросшие лесом, за исключением тех мест, где

необычный участок вересковой пустоши, скала или водный путь нарушали бескрайность деревьев.

Озёра были обычной чертой этого региона, небольшие по площади, но невероятно глубокие и

синие, как жидкие сапфиры — от их обилия и поразительного цвета владение и получило своё

название. Они были настолько холодны, что причиняли боль любому, кто пил их прозрачную

воду слишком быстро. Питающие их ручьи текли свободно и быстро, часто превращаясь в

пороги или внезапно низвергаясь почти слишком красивыми водопадами.

За всем этим, обрамляя его, возвышались более высокие пики хребта, многие из которых вечно

несли на себе блистательные, жестокие ледяные короны.

Агент Времени хорошо знал это место. Он приходил сюда часто с тех пор, как обнаружил его

ранней прошлой весной, приходил обдумать сложный маневр, приходил, когда нуждался в

покое, красоте или величии, реже приходил в счастье и надежде, и всегда находил то, что

искала его душа.

Он никогда не говорил о его существовании и никогда не слышал, чтобы кто-то другой упоминал

о нем, и хотя он понимал, что его Сапфироносцы тоже должны были знать о нем, он всегда

втайне надеялся, что никто из его товарищей не был тронут этим горным гребнем так, как он.

Однако теперь он обнаружил, что не завидует изысканной женщине рядом с ним даже этому; напротив, он хотел положить это перед ней, как драгоценный камень кладут к ногам богини.

Он повернулся к ней и улыбнулся. То же воодушевление, которое он испытывал в этом

месте, отражалось и на её лице. То, что он хотел предложить, Эвелин Риордан уже знала.

Более того. Он с удивлением осознал, что, предложив им отдохнуть здесь, она отдавала это ему.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил он.

Ее кивок не удивил его. — Ты и сам с этим не понаслышке знаком, Файерхэнд?

«Нет».

На нее снизошло спокойное, серьезное настроение, и она тихонько вздохнула. «Это действительно

будет наша последняя зима здесь, наверху?»

— Весьма вероятно.

Он пристально посмотрел на неё. — Разве ты не хочешь мира?

Удивление в её выражении лица дало ему ответ ещё до того, как она заговорила. «Всем сердцем!

Эти люди должны иметь