Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

– Ты ей не завидуешь? – нарушил тишину он.

– М-м-м?

– Вивиан. Среди всей этой неразберихи она нашла кого-то, кто заставляет ее улыбаться, и… – Фабиан прочистил горло, пока подбирал слова. – Мне кажется это безумным, но, думаю, это даже здорово. И поможет невредимой выбраться из того, в чем мы увязли.

– Не мне судить, – пожал плечами я.

Фабиан сел, сгорбившись, и уставился на меня.

– Ты кого-нибудь любил?

– Что за вопросы, ваше величество? – усмехнулся я, хоть и не считал его интерес неприличным. – Нет. Никогда.

Он махнул рукой, будто и не собирался верить, а затем издал протяжное: «А-а-а…» Я взглянул на него, нахмурившись, но он уже улегся обратно на снег и не заметил моего недоумения.

– Понял. Если больно вспоминать, можешь не рассказывать.

Так вот о чем он подумал.

– Я честен, – произнес я, но, ожидая – весьма справедливых – упреков, тут же добавил: – По крайней мере в этот раз. Для больших сил и длинной жизни любовь – скверный спутник.

– Почему же?

– Все просто: чем длиннее жизнь и сильнее магия, тем больше боли и страхов идут за тобой следом. Хотел бы ты видеть, как дама сердца иссыхает и болеет, мучаясь от всех прелестей старости, а затем испускает дух? Хотел бы знать, что каждая совместно проведенная минута повышает риск, что любимую изловят, как зверя, и четвертуют, чтобы отомстить тебе за неосторожно брошенное слово или нечестно заработанную монету? Куда проще запретить себе любить, когда в красках вообразишь, к чему может привести иное.

– И ни одна женщина, как ни старалась, не сумела пробудить в тебе интерес?

– Ни одна.

Фабиан гулко сглотнул и вздохнул – отчего-то так горько, что мне стало стыдно за сказанное.

– Может, и к лучшему. – Он поднялся и, встав напротив, протянул мне руку. – Пойдем? Знаешь, чем меньше сил, тем короче жизнь и выше шанс отморозить себе конечности…

Мы рассмеялись. Я принял его руку, отряхнулся от снега, а затем почти побежал, чтобы успеть за быстрым шагом короля. Руки и ноги и впрямь заледенели.

– А какой сегодня день? – вдруг спросил я, остановившись на ступеньках у входа в замок.

– Кажется… – Фабиан, ничуть не удивившись, присмотрелся к звездам и положению луны, задумался. – Тринадцатый день поры Коддара уже наступил.

Я едва заметно приподнял уголки губ. Очередной год, которым я потерял счет. И все же моменты вроде этого держал в надежном месте, в непробиваемой броне. Моменты, когда казалось, что сердце по-настоящему бьется – или когда хотелось, чтобы это было так.

– Что ж… с днем рождения меня.

Глава 11

Ателла, 864 год от Седьмого Вознесения. Любой из шести миров. Вечер перед собранием, на котором зачитают письмо короля Солианских островов

Приближалось еще одно посвящение. Зелье раз за разом не получалось, я злился и проклинал Гептагон за дикарский обряд, но пытался снова и снова, не понимая, что мешает. Я давно воспылал ненавистью к тому, как сироты и нелюбимые дети приобретали почетный статус молодых чародеев, но прежде зелье всегда получалось: шаг за шагом следуя указаниям из книги, мне удавалось победить упрямство и отплатить Ателле за позволение жить в ее подземелье.

Верно говорят: как ни ограждайся от дурных мыслей, они найдут к тебе путь. Любой забор, возведенный вокруг дома, однажды покосится. Любая одежда – прохудится. Вот и мои заверения, что я делаю все верно, ведь посвящение – лишь способ сделать детей сильнее, потеряли силу. Дети умирали. Большинство из них. А те, кто забывал, через что прошел, не ценили свои жизни и полученные способности так, как следовало бы, потому что не знали, в каких муках гибли те, кому повезло чуть меньше.

Когда содержимое колбы задымилось и, вспенившись, вылилось на стол, я плюнул на все и решил бежать. Порылся в памяти, нашел забытую богами таверну на окраине Бранхолла, где никому и в голову не придет меня искать, нырнул в портал и тут же едва не захлебнулся запахом жирной пищи и перебродившего эля. Все в радиусе десяти шагов оказались настолько пьяны, что даже не обратили внимания на то, как пространство в темном углу разверзлось, впуская нового посетителя. На то и был расчет.

Я пил. Много, не чувствуя вкуса, пытаясь заглушить противный голос совести, твердящий, что я должен не бежать от Гептагона, а возглавить его, если желал что-то изменить. Только с волей Кьяры тягаться нет смысла, а терпеть поражение раз за разом, понимая, что силы тратятся впустую, – перспектива непривлекательная. Я смотрел на людей вокруг. Грязные, вонючие, но довольные, с улыбками до ушей – казалось, их ничто не заботит. Разве что хватит ли в карманах монет на еще несколько пинт.

Подозвав бегающего между столами парнишку с подносом, я хотел попросить еще пинту и для себя, но не успел сказать и слова.

– Простите, но господин вон за тем столом, – он показал на противоположный конец зала, – очень просит вас к нему подойти.

– Откуда в этом месте взялся такой вежливый работник? – хмыкнул я.

– Мне только что хорошо заплатили, – честно признался парень, чуть кланяясь.

– Тогда придется вернуть деньги. Подходить к твоему господину я не собираюсь.

Он спорить не стал – снова откланялся и ушел. Я пристально вгляделся в того, кто так жаждал знакомства, но его черты расплывались. Виднелся только красный мундир, будто у представителя элитного войска, и странной формы шляпа. Когда пинта со стуком опустилась на стол, я вздрогнул: несколько капель эля попали мне в глаз.

– От господина, – бросил парень, исчезая в толпе.

Я молча принялся пить, надеясь, что мое равнодушие отпугнет заглянувшего в эту дыру богача. Постоянные гости таверны не пропустят мимо рта ни капли, что уж говорить о том, чтобы подарить кому-то целую пинту. Значит, ему что-то нужно. А я не хотел в это влезать.

Когда от вида движущихся объектов – а в таверне никто не сидел на месте – начало мутить, я уставился на свой стол. Казалось, собранные вместе доски разъезжаются, и, в какой-то момент правда испугавшись этого, я схватился за его края, пытаясь удержать все на своих местах.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? – прозвучало над головой. – Позвольте представиться: барон…

– Баронам тут не место, – буркнул я, не поднимая глаз.

– Признаться, я ждал вас. Слышал, вы сюда захаживаете. У меня есть проблема весьма… деликатного характера, как раз из тех, с которыми вы обычно имеете дело.

– Если нужно убить дитя в