Хвосты Кумихо - Нина Ким

ему приснился страшный сон? Соджун прокрался к окну родительской спальни, где горел свет. Наверное, отец читает свою любимую книгу о китайских династиях. Юноша приник к оконному стеклу и, отмахиваясь от комаров, пытался различить в комнате странные очертания. На кровати громоздилось одеяло, под которым кто-то зашевелился. Ужас охватил его. Ноги сами унесли от одного страшного видения и застыли от другого: на залитой светом веранде, где стоял гроб с телом отца, сидел дед. Не смотрел в небо, не разглядывал гороскоп, не водил желтым от табака ногтем по иероглифам, просто сидел и молчал. Яркий свет – почему-то лампочки горели по всему дому – бродил по мокрому лицу, изрезанному скорбными морщинами. Соджун попятился в темноту, не отрывая взгляда от старика, неподвижной статуи, каменной и бесчувственной. И потом, почти все лето, дед сидел на том же месте, где его сын провел последнюю ночь в доме. Перестал разговаривать, словно забыл все слова: кивок головой – да, в сторону – нет. Его здесь не было. Он пробирался назад, преодолевая течение времени, окрасившееся в цвет крови и страданий.

Знало Небо или не знало, что выпадет на долю рода Чан, главой которого он был? Куда пропали знаки, посланные ему с небес? Когда начались несчастья? Кто был предвестником их, случившихся на разных поворотах времени? Та девушка, которая стала ему женой? Почему он сразу решил жениться на ней после первой встречи? Вспомнил, как стремительно бросил свое сердце к ее ногам, когда она засмеялась.

– Кто это? – спросил Сэнсей у коллеги, не отводя взгляда от легкой фигурки с гибким станом.

– Дочь нашего…

– Надо же, я и не знал, что она у него такая взрослая.

– И красивая. Уж кому достанется такая красавица?

Учитель записался на аудиенцию к отцу девушки и в назначенное время стоял у ворот, пытаясь справиться с волнением, охватившим его перед встречей.

Он отметил роскошь во дворце, слуг, стоявших в ожидании поручений, и множество комнат. Его пригласили и провели в самую дальнюю. У стены стоял низкий стол со сложенными на нем листами бумаги, черный камень с неглубокой впадиной для туши и бамбуковая коробочка с крышкой, украшенной вырезанным иероглифом долголетия. Хозяин дома церемонным жестом позвал молодого человека к столу и стал разливать чай в китайские фарфоровые чашечки. Слегка наклонив седую голову, двумя руками подал чай. Учитель поклонился в ответ и принял чашечку также обеими руками.

Мужчины, старый и молодой, вели неспешную беседу и незаметно разглядывали друг друга.

– Буду ждать вас с отцом в следующем месяце, – произнес хозяин, решив не отказываться от предложения руки и сердца: учителя были в особом списке почетных людей королевского двора и сидели в первом ряду во время приемов. Такое положение нельзя купить ни за какие деньги. Соединив почет учителя со своим богатством, он станет одним из самых могущественных людей в Корее.

– Спасибо. – Учитель опять склонил голову в знак почтения, пытаясь удержать радость: он получит в жены желанную девушку! Но следом тревога охватила его: он разоблачил лисицу-оборотня Кумихо, пытавшуюся стать его женой. Надо избежать мести и уехать из Кореи, где коварные существа прятались в лесах и в горных местностях.

Вместе с молодой супругой они поклонились могилам предков, известили их о своем решении и попросили благословить на дальний путь, пообещав чтить память своего рода Чан. В полночь назначенного числа молодожены ступили на лед реки Туманган и медленно пошли прочь от родной земли. Сэнсей шептал заклинания, крепко сжимая в руках мунбэ – оберег.

Все сложилось так, как он мечтал: жизнь в стране на другой стороне реки Туманган, о которой коварная лисица не могла знать.

В крепком доме учителя царили покой и достаток, родились дети, три дочери и сын – Дюнгир, единственный наследник, продолжатель древнего рода. Учитель не уставал благодарить Небо: Российское государство не обижало пришлых людей, принявших его подданство, позволило им жить и работать на земле, отвоеванной у тайги, открыло для корейских переселенцев школы на родном языке, техникумы, газету и даже корейский театр.

Когда поднялась суматоха с коллективизацией, учитель успокаивал жену, обещая, что ничего плохого не может свершиться. Но свершилось.

Поезд, похожий на дракона, медленно тащил свое туловище по неизвестным местам, набив брюхо жертвами, пытавшимися выжить. Выпускал пар и издавал тревожные гудки, от которых дрожала земля.

Когда в поезде заболел старший брат, учитель, пытаясь облегчить его страдания, лег рядом с ним. Зачем? До сих пор не мог признаться себе: хотел ли он помочь умирающему или согреться, прижавшись к пылающему телу? Когда учителю стало вновь холодно, он понял, что брат умер, но не захотел оставлять его одного. Так и лежали в обнимку до следующей остановки, где конвойные разлучили их, отодрав друг от друга. Выкинув из вагонов мертвых, поезд вновь запыхтел и медленно проехал мимо груды тел, откуда в прощальном жесте торчала нога брата, одетая в посон[41]. Учитель не мог ошибиться, потому что такие посоны коричневого цвета сшила в дорогу его жена. Он смотрел и смотрел назад в горьком отчаянии. Боясь конвоиров, Сэнсей не известил Небо о том, что душа старшего брата оставила мир живых людей. И горькое сожаление, признание своей вины не покидало учителя.

Теперь он потерял и жену, и сына. Дрожь пробежала по его телу, когда он увидел в руке Дюнгира, сжатой в кулак, рыжие клочки шерсти, въевшиеся в почти разложившуюся кожу. Значит, Кумихо нагнала его и продолжает мстить за отказ жениться на оборотне, прикинувшемся смирной девушкой. Он надеялся, был уверен, что за рекой Туманган сможет спрятаться от мстительной твари. Не вышло.

* * *

Однажды, когда дед покинул на время свой пост, Соджун сменил его. Сел на левой стороне веранды, как отец. И внезапно из глаз его, впервые со дня похорон, хлынули слезы. Стремительно и быстро, не дав времени на размышление. Двадцать девятого мая отец не вернулся домой. С того дня прошло три долгих месяца. И сейчас он удивлялся, какие глупости расстраивали его раньше.

Когда спросил, кому обязан дурацким именем, мать кивнула на деда.

– Почему? – возмутился Соджун.

– Потому что ты – наследник рода, потому что имя для мальчика выбирает старший в семье, а в нашей семье глава рода – дед.

– Какого рода, что за ерунда?

– Наш род представляет Большой дом, и ты должен носить корейское имя. Знаешь, что оно обозначает? Соджун – выдающийся человек, отмеченный благословением или удачей и обладающий возвышенным духом, благородным.

Мать рассказала, что у корейцев появились русские имена, когда их переселили