Над бездной - Кевин Джеймс Андерсон

Бенедикт отвернулся и сразу почувствовал, как замедляется пульс и выравнивается дыхание.

– Надеюсь, мы все снимаем? – спросил он, и его голос прозвучал неожиданно громко. – Мы обязаны сохранить это для истории. Пусть все знают, что мы видели… и что я был первым.

– А я, кажется, стану первым человеком, наложившим в скафандр, – отозвалась Глинда.

– У нас в шлемах встроенные камеры, они фиксируют все, что видим мы, – заверила его Аркуриан.

Ноор постарался взять себя в руки: подавить животный страх и позволить любопытству одержать верх.

– Раз уж мы здесь, давайте взглянем поближе.

Осторожно ступая по ледяной поверхности, он направился к высившемуся над ними святилищу. Глинда последовала за ним.

– У меня вопрос: зачем им понадобилась лестница, если на комете практически нулевая гравитация?

Ей никто не ответил. Через некоторое время Аркуриан высказала беспокоившую всех мысль:

– Думаете, скульптура выполнена в натуральную величину?

Они приблизились к подножию лестницы. Ступени оказались выше человеческого роста, и Ноор успел пожалеть, что не захватил веревку, но Аркуриан, присев, оттолкнулась от земли, взмыла вверх и легко опустилась на первую ступеньку. Поймав равновесие, она обернулась к остальным.

– Помочь?

Глинда подпрыгнула, и Карла, ухватив за руку, вытянула ее на ровную поверхность. Ноор оттолкнулся посильнее и перелетел сразу несколько ступеней. Остальные последовали за ним, и вскоре они оказались на возвышении, где был установлен трон.

Три крошечные фигурки стояли и смотрели на противоестественно безобразное изваяние. Кто же это? Инопланетный правитель? Древнее божество? Ноора передернуло от отвращения, и он отвернулся, однако, окинув взглядом поверхность кометы, с удивлением понял, что трон установлен прямо напротив кротовой норы и статуя словно следит за вратами в другой мир.

В динамиках раздался голос Глинды, и Ноор от неожиданности вздрогнул:

– Эй, Бенедикт, не хотите запрыгнуть ему на коленки? Он вылитый Санта-Клаус в торговом центре.

– Ты со своими шуточками переходишь всяческие границы, – огрызнулся тот.

– Ничего себе! А мне-то казалось, что сейчас как никогда нужно разрядить обстановку…

Ноор повернулся к огромным воротам позади трона, гадая, что за ними скрывается.

– Сезам, откройся!

Ничего не произошло.

– Попробуйте лучше «скажи “друг” и войди»[6], – предложила Глинда.

Бенедикт оглянулся на чудовищную скульптуру.

– Друг? Сомневаюсь, что с этим можно подружиться. – Он подошел к заледеневшим створкам. – Двери наверняка толщиной не меньше метра. Без взрывчатки и лазерных резаков нам внутрь не попасть.

– На «Льюисе» установлено экскаваторное оборудование для добычи льда, – заметила Аркуриан. – Если надо, можем пробить себе дорогу.

Глинда обошла вокруг трона и направилась к дальнему концу площадки, где ворота смыкались с ледяной стеной.

– Обойдемся и так. За нас уже метеор постарался.

Ноор с Аркуриан подошли поближе и увидели отверстие шириной в метр в нижней части ворот, пробитое, вероятно, сотни лет назад. Наклонившись, Карла посветила внутрь.

– Думаю, пролезем. Хм, вижу длинный ветвящийся коридор. Судя по всему, это какой-то гигантский храмовый комплекс. – Заметив, что Ноор колеблется, Аркуриан повернулась к нему: – Вы, кажется, везде хотите быть первым?

Он застыл, вглядываясь в черноту отверстия.

– Иногда я делаю исключения.

Карла нырнула в проход, освещая себе дорогу закрепленным на шлеме фонариком. Удостоверившись, что путь свободен и их не поджидают скрытые ловушки, Ноор с Глиндой последовали за ней. Внутри, куда не проникал тусклый свет звезд, было еще темнее. Чернота буквально давила со всех сторон, однако благодаря встроенным в скафандры прожекторам они смогли осмотреть помещение, в котором оказались.

– У кого-нибудь есть хлебные крошки? – спросила Глинда. – Не мешало бы рассыпать, чтобы найти дорогу назад.

– Я оставлю электронные метки, – отозвалась Аркуриан, направляясь вперед.

Уходящие вглубь скалы коридоры были оформлены довольно затейливо: вмерзшие в лед арки и резные колонны, поддерживающие низкие потолки. Кое-где в нишах красовались гирлянды из сталактитов, а чуть дальше они заметили в стенах углубления, в которых покоились тяжелые каменные чаши – возможно, для подношений. Ноору пришло в голову, что они ужасно напоминают поддоны для сбора крови на скотобойне, и его передернуло.

По обеим сторонам центрального коридора под немыслимыми углами шли многочисленные ответвления. Складывалось впечатление, что архитекторам, кем бы они ни являлись, понятие параллельных и перпендикулярных прямых было неведомо. Из-за этого, вдобавок к низкой гравитации, ориентироваться в пространстве оказалось еще сложнее.

Аркуриан свернула в широкий проход и резко остановилась, так что Ноор чуть не налетел на нее.

– Опять эти тараканы. Целая куча.

На полу валялось не меньше двадцати трупов, прикрытых истлевшими кусками материи, напоминающими плащи.

– Кажется, теперь у доктора Стелланда экземпляров для опытов больше чем достаточно.

Карла присела рядом с ближайшим телом, чтобы рассмотреть внимательнее.

– На них нет защитных костюмов.

Глинда присвистнула.

– Получается, этот храм, или как его назвать, был загерметизирован? Тогда не исключено, что они погибли в результате удара метеора и последующей разгерметизации.

– Я бы пока воздержалась от выводов, – ответила Карла. – Глинда, иди сюда, снимем все поближе.

Ноор оставил своих спутниц осматривать тела загадочных существ и пошел дальше, в глубине души надеясь обнаружить тайную сокровищницу или научную лабораторию пришельцев. Страха он не испытывал: в конце концов, здесь не осталось ни одной живой души и все было сковано льдом. Теперь им двигало исключительно любопытство. Хотелось все осмотреть и немедленно получить ответы на мучившие его вопросы. Повезло, что он не поддался на уговоры Аркуриан подождать на станции.

Неподалеку от себя Бенедикт заметил проем, ведущий в небольшую комнатку, – нечто наподобие часовни или молельни. Проем имел прямоугольную форму, однако уходил вглубь комнатки под каким-то неестественным углом. Ноор заглянул внутрь. Вместо чаши – для жертвенной ли крови или святой воды – он увидел там нечто, напоминающее искривленное зеркало: не привычный овал или прямоугольник, а скорее ромбоид. В раме вместо отражающего стекла темнело какое-то странное вещество – черный, как обсидиан, непроницаемый мрак.

Движимый любопытством, Ноор направил прожектор прямо на темную поверхность, но отражения не увидел: чернота играючи поглотила луч света. Он разглядывал причудливое зеркало с разных сторон и под разными углами, а результат все оставался прежним. Тогда он решил какое-то время понаблюдать. По поверхности вдруг прошла легкая рябь, и Ноор заметил слабенький отблеск. Зеркало посылало ему сигнал.

Если на ледяное чудовище с щупальцами вместо рта смотреть было жутко, то загадочная чернота буквально приковывала взгляд. Хотя поверхность оставалась совершенно непроницаемой, Бенедикт испытывал странное ощущение, словно некие образы, минуя зрение, проникали сразу в сознание, захватывая его. Не цветные изображения, нет… скорее какие-то напевы.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ноор приблизился вплотную к необычному зеркалу. Пение превратилось