Питер Грант - Бен Ааронович

class="p1">Мы услышали их прежде, чем увидели. И мы почувствовали их прежде, чем услышали — как предвкушение, словно проснуться в день рождения, почувствовать запах сэндвичей с беконом, утреннего кофе и ту первую, восхитительную, глубокую затяжку первой сигареты за день. И последнее из этих чувств — то, как я понял, что это не мои собственные чувства, а что-то внешнее.

И тут из темноты донесся настоящий звук. Мощные морские дизели резко взвыли, и из тумана показались тупые носы двух больших речных круизеров, по одному с каждой стороны пирса. Они одновременно коснулись набережной и остановились. Позади них надстройки казались более тёмными тенями во мраке.

Затем Бог и Богиня реки Темзы дали о себе знать.

Их сила накатилась, словно волна, и смешение образов и запахов. Угольный дым и кирпичная пыль, кардамон и имбирь, влажная солома и тёплый хмель, пабное пианино, мокрый хлопок и терновый джин, тоник и лепестки роз, пот и кровь. Ожидающие зрители опускались на колени вокруг нас: шоумены медленно, с уважением, туристы с выражением крайнего удивления на лицах. Даже Эбигейл упала, пока не поняла, что Найтингейл, Лесли и я всё ещё стоим. Я видела, как её лицо приняло выражение, которое шёпотом обсуждают везде, где собираются учителя и социальные работники, и она с трудом поднялась на ноги. Она посмотрела на меня так, словно это была моя вина.

Дизельные двигатели замолчали, и наступила тишина — даже Эбигейл не произнесла ни слова. Неудивительно, что шоумены преклонили колени в знак уважения. Филип Барнум дважды стукнулся бы головой о землю от восхищения.

Первой из тумана появилась леди Тай. Рядом с ней стоял жилистый мужчина с худым лицом и копной каштановых волос — Оксли, хитрая правая рука Старца Речного.

Они остановились в том месте, где пирс встречался с набережной, и Оксли запрокинул голову и крикнул что-то похожее на валлийский, но, вероятно, гораздо более древнее.

«Королева и Король Реки стоят у ваших ворот», — проревела леди Тай своим лучшим запугивающим голосом из «Логова Дракона» .

Оксли прокричал или пропел (трудно сказать, учитывая кельтские языки), еще одну фразу, и леди Тай снова перевела.

«Королева и Король Реки стоят у ваших ворот — выходите, чтобы встретить их».

Я почувствовала тепло на затылке, словно неожиданный солнечный луч, и, обернувшись, увидела маленькую девочку лет девяти, в старинной шелковой куртке ярко-желтого цвета — «императорского желтого», как она с гордостью сообщила мне позже, — и из настоящего китайского шелка. Волосы были закручены в фонтан серебряных и золотых нитей над круглым смуглым лицом с большим ртом, расплывшимся в улыбке Чеширского кота.

Она шла, подпрыгивая, по центральной дорожке, принося с собой тепло солнца. Жёлтый шёлк сиял, разгоняя туман, а вместе с ней доносился запах соли, звон пороха и треск натянутой парусины.

«Кто это?» — прошептала Лесли.

«Некингер», — сказал Найтингел.

И я представляла себе, как изучаю формы , латынь и методичку Блэкстоуна... и все это время среди нас были такие сильные личности, как эта молодая девушка, способная принести весну в мир одним лишь своим присутствием.

С другой стороны, эффект был немного смягчен тем фактом, что я заметил, что на ней были черные хлопковые леггинсы и пара ботинок Kicker.

Она подошла к Оксли и леди Тай, раскинула руки и низко поклонилась. Затем она снова вскочила и нетерпеливо заёрзала с ноги на ногу, как обычный ребёнок, играющий главную роль в своём первом рождественском спектакле.

«Мы приветствуем Короля и Королеву реки», — провозгласила она, встала между двумя взрослыми и, схватив их за руки, вытащила на набережную. Даже леди Тай, которая всё это время пыталась сохранить самодовольное достоинство, невольно улыбнулась.

«Питер, Лесли», — настойчиво прошептал Найтингейл. «Проверьте периметр. И возьмите с собой Эбигейл».

Найтингел настояла на этом осмотре периметра ещё на этапе планирования, но я поняла, что не хочу пропускать саму высадку. Учитывая, что ваши настоящие боги будут ходить среди нас, казалось неуважительным не остаться и не отдать им дань уважения. И, может быть, немного поаплодировать и, знаете ли, немного преклонить колени, просто чтобы продемонстрировать свою готовность…

«Проверка периметра», — скомандовал Найтингейл своим лучшим командным голосом. «Все трое, немедленно!»

«Я хотела посмотреть шоу», — прошипела Эбигейл, когда мы её оттаскивали, но за её обычной агрессивностью скрывался страх. Я быстрым шагом направилась к башне «Оксо», решив, что Найтингейл явно встревожена, а всё, что тревожит Найтингейл, нежелательно, чтобы тревожило и тебя.

Мы прошли метров десять, когда позади нас раздался оглушительный рёв, как будто хозяева поля забивают гол в компенсированное время, и болельщики понимают, что всё кончено. Сквозь туман за нашими спинами прорвался свет, и, хотя, наверное, зря, мы все обернулись.

Это было похоже на поздний рок-концерт или ранний Спилберг — золотистые лучи света, пробивающиеся сквозь деревья и просветы между прилавками. Взрыв ликования, новый рёв толпы и сокрушительное разочарование от того, что мы не смогли этого увидеть. Невозможно было отделить реальность от гламура. Я услышал фанфарный звук, который довёл бы моего отца до слёз, а затем увидел белые вспышки и услышал свист старинных фотовспышек. Толпа взревела в последний раз, и по меняющемуся положению фонарей я понял, что процессия покинула набережную и направлялась в парк.

Золото постепенно просачивалось из ламп над прилавками, пока они не превратились в обычные вольфрамовые лампы. Слева от нас закашлялся дизель, засмеялась женщина, и загорелась пропановая горелка. Если прислушаться, то снова можно было услышать успокаивающее гудение машин на Блэкфрайарс-роуд.

Лесли тихонько рассмеялась.

«Я больше никогда никого не назову манипулятором эмоций», — сказала она. «Это было просто потрясающе».

«Ха», — сказала Эбигейл. «Это ещё ничего. Тебе стоит познакомиться с моим братом».

«Каждый раз, когда я думаю, что знаю, с чем имею дело...», — сказал я.

«Ты ещё больший дурак», — сказала Лесли. «Да ладно, этот периметр сам себя не проверит».

Раз уж мы всё равно были там, мы потратили пару минут, чтобы проверить, есть ли еда и вода в трёх наших фургонах «Спринтер», где дежурят сотрудники TSG, готовые к любым ситуациям, включая электрошокеры. Потому что хуже, чем терпеть скучающую и раздражительную компанию TSG, может быть только то, что они все отправятся на поиски еды, когда у них отвалятся колёса.

На Стэмфорд-стрит, которая обозначала южную границу нашей зоны деятельности, царила странная тишина из-за перекрытого движения. Грузовики торговцев и торговцев казались размытыми силуэтами в тумане. Мы убедились, что у инспекторов дорожного патруля смена прошла гладко, и что