Питер Грант - Бен Ааронович

Они оглядели голые, окутанные туманом деревья и вздрогнули, прежде чем музыка потянула их к джазовому шатру. Они прошли мимо Лесли, которая шла им навстречу, и с любопытством уставились на её маску, осознав, что делают, только когда Лесли остановилась и спросила, не нужно ли им чего-нибудь. Они покачали головами и поспешили прочь.

Лесли принесла мне еще одну пинту пива, когда подошла к прилавку.

«Спасибо от Оберона», — сказала она. «Он говорит, что он тебе понадобится до конца дня».

«Он сказал почему?» — спросил я.

Лесли сказала «нет», но я всё равно выпил пиво. Я заметил, что это было настоящее пиво, а не шипучий лагер из бочки — вероятно, с одного из ларьков, как я думал.

Я услышал, как где-то в тумане смеётся Эбигейл — очень характерный смех. Я подумал, не пойти ли мне за ней.

«Привет, красотка», — раздался голос позади нас.

«Привет, Зак», — сказала Лесли. «Я думала, ты персона нон грата».

«Я был», — ответил Зак. Это был худой белый парень с влажными каштановыми волосами и большим ртом на худом лице. Он был одет в совершенно не стираные выцветшие джинсы и серую толстовку с капюшоном, которая торчала по локтям. Он театрально поклонился.

«Но это же Весенний Двор», — сказал он. «Времена года сменились, и суровая зима осталась позади. Ягнята резвятся, птицы вьют гнёзда, а закалённые банкиры получают свои премии. Это время прощения и вторых шансов».

«Ага», — сказала Лесли, вытащила из куртки десятку и помахала ею Заку. «Тогда иди и приготовь нам ужин».

Зак выхватил десятку у нее из руки.

«Ваш строжайший приказ», — сказал он и пошёл.

«У него действительно нет никакого самоуважения», — сказал я.

«Абсолютно ничего», — сказала Лесли.

Пока мы ждали, я предложил провести проверку периметра.

«Таким образом, ты сможешь заодно присмотреть за Эбигейл», — сказала она.

Отец начал играть то, что недавно стало его коронным произведением – аранжировку «Любовной темы из «Спартака». Остальные музыканты постепенно затихали, пока отец изо всех сил пародировал Билла Эванса – надеюсь, только без невылеченного гепатита. Его фортепиано следовало за мной в тумане, то появляясь, то исчезая за уличным торговцем и механическим органом на карусели. Это раздражало так же, как всегда раздражает меня музыка отца – он сбивался с мелодии именно тогда, когда я ею наслаждался, и заходил в места, за которыми я не мог уследить.

Я нашла Эбигейл перед высоким узким прилавком, похожим на огромный павильончик «Панч и Джуди». Края арки авансцены были украшены резными совами, четвертями лун и оккультными символами, и, должно быть, когда-то она была очень красивой. Теперь же золотисто-синяя краска облупилась, а жёлтый занавес, скрывавший интерьер, стал тонким и тусклым. Резная табличка наверху арки гласила: « Артемис Вэнс: Поставщик подлинных амулетов, колдовства, волшебных приманок и заклинаний» . Чуть ниже была приколота на карточке маркером: « Возврата нет!»

«Одолжи нам пятерку», — сказала Эбигейл.

Мне было достаточно любопытно узнать, что это за будка, чтобы отдать деньги.

Эбигейл постучала по стенке кабинки, которая тревожно содрогнулась. Занавеска распахнулась, и на пороге появился молодой человек с крючковатым носом и седыми, словно панковская сахарная вата, волосами. На нём был тёмно-бордовый бархатный пиджак с высоким воротником поверх сиреневой рубашки с рюшами.

Он подозрительно посмотрел на меня, а затем еще более подозрительно на Эбигейл — по крайней мере, он правильно расставил приоритеты.

«Чего ты хочешь?» — спросил он.

«Я хочу купить приманку для фей», — сказала она.

«Извините», — сказал мужчина. «Мы больше не занимаемся приманками для фей».

«Почему бы и нет?» — спросила Эбигейл, склонив голову набок. «Потому что охота на фей считается незаконной согласно Европейской конвенции о правах человека», — сказал он. «Никакой охоты на фей, никаких приманок для фей. Заметьте, технически я мог бы продать вам приманку для фей, если бы вы сами не использовали её для приманивания фей. Конечно, если бы я всё ещё мог их делать».

«Почему вы не можете их сделать?»

«Потому что нужно использовать настоящую фею», — сказал мужчина. «Иначе ничего не получится».

«Но если я не собираюсь использовать его для охоты на фей, почему бы тебе не сделать такой же, без феи?» — спросила Эбигейл. «Поддельную приманку для фей».

«Не говорите глупостей, юная леди», — сказал мужчина. «Только шарлатан мог подумать о волшебной приманке, которая не оправдала самого главного. Даже предположение об этом доходит до абсурда, граничащего с наглостью».

«Тогда как насчет заклинания?» — спросил я.

«Увы, — сказал человек. — Я не осмелюсь опозорить себя, предлагая жалкие излияния моего собственного мастерства такому человеку, как вы, джентльмену, если я не ошибаюсь (хотя я им никогда не был), уже обученному высоким и могущественным искусствам ньютоновского практика».

«А как же тогда я?» — спросила Эбигейл.

«Несовершеннолетний», — сказал мужчина.

«А как насчет колдовства?» — спросила Эбигейл.

«Увы, колдовство — всего лишь синоним слова «чары», и поэтому моего предыдущего ответа должно быть достаточно», — сказал мужчина и взглянул на свою вывеску. «Его включение туда сделано лишь для того, чтобы придать нашей рекламе более привлекательный ритм и тем самым привлечь пресыщенное внимание толпы».

«Вы вообще что-нибудь продаете?» — спросила Эбигейл.

«Я могу оказать вам услугу», — сказал он.

«Могу ли я использовать чары против учителей географии?»

«Увы, дитя моё, — сказал мужчина. — Как, без сомнения, объяснит тебе твой большой и ужасный брат, чары не выбирают — чары выбирают тебя. Всё это — часть великого и утомительного космического цикла вселенной».

«Хорошо», — сказала Эбигейл. «Какое очарование я могу получить?»

«Пойду поищу», — сказал мужчина и нырнул в землю, скрывшись из виду.

Мы с Эбигейл переглянулись. Я уже собирался предложить пойти, но не успел я открыть рот, как мужчина подскочил и показал нам небольшой кулон. Маленький жёлтый полудрагоценный камень грубой огранки в серебряной корзинке на длинном кожаном шнурке. Эбигейл с сомнением посмотрела на него.

«Для чего этот амулет?» — спросила она.

Мужчина на мгновение задумался.

«Это ваш основной всеохватывающий защитный амулет», — сказал он, нарисовав в воздухе чашеобразный круг. «Для защиты от…»

«Конверты?» — спросила Эбигейл.

«Нечто сверхъестественное», — сказал он, а затем серьёзным тоном добавил: «Таинственное и зловещее».

«Сколько же тогда?» — спросила Эбигейл.

«Пятёрка».

«Готово», — сказала она и протянула мне деньги. Когда она потянулась за амулетом, я взял его первым. Я сжал его