Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

несколько миль, и нужно было только перейти мост, на что у них есть разрешение. Элион с восторгом думал о том, как они проедут по знаменитому мосту и заглянут в воды Братского пролива. Поговаривали, что иногда там можно увидеть огромных левиафанов, кракенов и других морских тварей. Впрочем, охота на них была настолько популярной, что численность их весьма сократилась.

Тем не менее эта идея его действительно взволновала. Он вспомнил, как в детстве мечтал о приключениях и представлял себе огромных чудищ. Он хотел отправиться с расаланцами в морскую экспедицию или на охоту в далекие и загадочные места. Он хотел побывать в южных краях Лумары, увидеть звездных котов, солнечных волков и ночных лунных медведей. Он хотел попасть в Агарат, несмотря на все опасности, и увидеть драконов в полете. Поговорить с бесстрашными Огнерожденными, которые приручили опасных созданий, и узнать, какие они на самом деле.

Куда же пропал тот мальчик, жаждавший приключений? Став взрослым, Элион так ничего и не достиг. Любовь и снисходительность отца да известное имя сделали свое дело: он худо-бедно достиг звания рыцаря Варина. Тем и удовлетворился.

Хватит. Пора что-то менять. Пора вспомнить о том мечтательном мальчишке.

Пора стать мужчиной, которым гордилась бы мать.

Глава 12. Шаска

Шаска проснулась от боли. Все тело ныло и горело от многочасового бега. Ступни стали красными от волдырей, готовых лопнуть в любой момент, порезанные и ободранные руки покрывала корка запекшейся крови и грязи. Бок продолжал ныть: похоже, она сломала несколько ребер. Подбородок рассекала глубокая рана.

Но, слава богам, Шаска была жива.

Она лежала у кострища, вдалеке вход в пещеру сиял теплым солнечным светом. Снаружи весело щебетали птицы. Шаска моргнула, закашлялась и сплюнула на пол бурую кровь. Больше всего беспокоила боль в груди. За прошлую ночь Шаска легко могла заработать воспаление легких. Оставалось только надеяться, что это всего лишь простуда.

Шаска с трудом собрала подсохшие вещи и оделась. Потом затоптала последние угольки и пошарила в сумке в поисках еды. Желудок требовал больше, чем она собиралась ему дать, и Шаска решила подкрепиться поплотнее: ей нужны силы, чтобы идти дальше. Она съела немного хлеба, сыра и вяленого мяса, выпила воды из бурдюка, а остатки трапезы завернула и убрала в сумку.

Почувствовав прилив сил, Шаска принялась обрабатывать раны. Полосками льняной ткани она обмотала пальцы и ладони наподобие перчаток. Потом срезала ножом самые большие мозоли и обмотала тканью ноги. Надела носки и ботинки и неуверенно сделала несколько шагов, проверяя ощущения. Было больно, но Шаска надеялась, что рано или поздно привыкнет. Она достала из рюкзака ивовую кору, которую всегда брала с собой, когда ходила на охоту с Дэлом, и принялась жевать, чтобы унять неприятные ощущения.

Наконец, когда утро уже было на исходе, она собрала вещи и подошла к выходу из пещеры. Перед ней раскинулся густой сосновый лес, верхушки которого окутывал туман, кое-где в пробивающихся лучах солнца поблескивали мутные лужи. Вдалеке виднелись горные пики. Девушка выбрала одну из вершин и постаралась хорошенько запомнить, чтобы ориентироваться по ней в пути.

Она осторожно спустилась с утеса и пошла по хлюпающей земле между деревьями, стараясь оставлять как можно меньше следов. Округа уже наверняка кишела солдатами. Шаска двигалась медленно, чувствуя себя разбитой, несмотря на то, что как следует отдохнула. Ей казалось, что порыв ветра может сдуть ее, как пушинку. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. В груди было тяжело, в горле стоял ком. Она снова закашлялась и выплюнула еще немного коричневой гадости. Желудок угрожал вернуть завтрак обратно.

– Давай, Шаска, – прошептала она себе. – Дыши глубже. Не торопись.

Послушавшись собственного совета, она почувствовала, как мышцы постепенно разогреваются. Там, где ночью бушевала буря, сейчас было тихо. Только легкий ветерок шелестел в кронах деревьев. После бури тишина казалась жуткой. Шаске представлялось, что в тени прячутся всякие звери и монстры. Первые два часа она почти не опускала лук и постоянно осматривала кусты и деревья – не мелькнет ли что-то. Впрочем, если все истории о чудищах, что слышала Шаска, правдивы, лук ей никак не поможет. Но так она чувствовала себя увереннее.

Если опушка Черного леса выглядела вот так, то идти вглубь ей совсем не хотелось. Учитывая, сколько она прошла вчера, до него оставалось миль тридцать-сорок.

«Вчера я вряд ли могла проходить больше полутора миль в час, – невесело думала она. – До Черного кострища, должно быть, еще миль двести с лишним. С такой скоростью у меня недели уйдут на то, чтобы туда попасть».

Конечно, это были лишь догадки, но они казались вполне логичными. Даже если она все время будет двигаться с такой же скоростью, ей понадобится не меньше десяти дней, чтобы добраться до места. И это при условии, что все пройдет гладко. Но даже если так, ее имя будет у всех на слуху, и все будут искать кого-то, кто подходит под описание беглянки. А тот, кто поймает ее, без сомнения, получит очень щедрую награду.

«Пожалуй, даже больше, чем у меня есть при себе», – подумала Шаска с тревогой. Если и правда окажется, что за ее поимку предлагают больше, чем она может заплатить капитану корабля, – пиши пропало.

Она шагала, стараясь отбросить печальные мысли. Какой смысл сейчас думать о том, как выбраться из Тукора? Сначала нужно до него добраться, а пока это только лишние волнения и тревоги.

Шаска решила заняться своей внешностью. С оливковой кожей и ярко-голубыми глазами она ничего не сможет сделать, но можно хотя бы отстричь волосы, и сейчас как раз был самый подходящий момент.

У ручья Шаска достала нож и прядь за прядью отсекла свои блестящие каштановые локоны. Закончив, она засыпала волосы землей и камнями, чтобы отбить запах, и двинулась дальше. Оголенная шея сразу же замерзла. Шаска вздрогнула и провела рукой по коротким волосам. Прикосновение вызвало глухую боль в сердце. И воспоминания.

Это был ее первый день в Ивовом холме после того, как ее нашли в поле всю в синяках и избитую. Ее привезли на ферму, и Ллана помогла ей смыть грязь.

– Какие у тебя красивые волосы, – восхитилась Ллана, стоя позади Шаски, пока та вытиралась и расчесывала спутанные пряди.

Первые слова, которые Шаске сказала Ллана, так запомнились ей. Может быть, потому, что именно они и связали их. Ллана любила делать Шаске разные прически и постоянно выдумывала что-то новенькое. Так они подружились, и Шаска