Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

— Прохор, ты тоже. Нам отсвечивать нельзя. Луна сегодня светить будет хорошо. Не жалей, потом отмоемся.

Прохор одобрительно хмыкнул и полез руками в сажу. Через минуту нас было уже не узнать. Вылитые чертенята.

— Пора, — кивнул я Мельникову.

Мы споро двинули к воротам. За нашими спинами Олег снова запер засов.

Пригибаясь, прошли вдоль высокого забора, опоясывающего баз, обогнули угол и нырнули в глухую тень подлеска. К Гнилому логу заходили с фланга. Пробирались сквозь заросли, стараясь не хрустеть ветками. Наконец добрались до удобного места, откуда хунхузы должны были вылезать на поляну.

Я жестом велел Прохору пригнуться.

— Видишь кедр на той стороне лога? — шепнул я. — Полезай туда. На высоте двух саженей есть толстая ветка. Найди упор для локтей, чтобы винтовку не на весу держать. Патроны приготовь под руку. И заранее глянь, как быстро слезать, случись что.

— Хорошо. А ты где будешь?

— На той лиственнице, шагах в пятнадцати от тебя. Мы друг дружку должны видеть, хоть и плохо.

Мельников кивнул и скользнул к кедру. Я подошел к лиственнице, подпрыгнул, ухватился за сук и подтянулся. Полез выше, пока не нашел две толстые ветки, образующие удобную площадку. Широкий ствол закрывал спину. Я устроился так, чтобы видеть поляну, забор и кедр Прохора. Три патрона положил в углубление на ветке, остальные оставил в подсумке. Клапан расстегнул заранее.

Потянулось муторное ожидание. Сидеть было не удобно, еще и нога затекала. Может, зря мы здесь все это затеяли? Может, группа, с которой встретился Завьялов, и была единственной, а вовсе не отвлекающей, как мы решили?

Мысли оборвались, когда снизу донесся хруст веток. Потом шаги. За ними глухое бормотание явно не на русском.

Из темноты Гнилого лога на поляну стали выползать темные фигуры. У каждого в руках виднелась винтовка или ружье. Один, по всему видать главный среди них, махал рукой, распределяя порядок нападения.

Два, три, еще двое. Семеро выходит. Пора.

Я зажал манок в зубах, и тишину нарушил посвист рябчика.

Манзы услышали, закрутили головами, но, пригнувшись, продолжили движение к забору. Тянуть дальше было нельзя. Я свистнул второй раз.

Через пару ударов сердца раздался выстрел. За ним сразу второй.

Шедший впереди бандит запнулся и стал заваливаться на землю. Его товарищу пуля, кажись, попала в плечо. С такого места точнее не разобрать. Он выронил оружие, схватился за рану и вскрикнул.

Остальная пятерка с криками отпрянула в стороны, припадая к земле. По забору вразнобой ударили ружья и винтовки.

Манзы лежали к нам спиной на расстоянии пятидесяти-семидесяти шагов. Дистанция плевая, только ночь вносила свои поправки. Луна помогала, но не настолько, чтобы освещать все как днем.

Пули выбивали щепу из забора. Надеюсь, парни не ослушались и сейчас меняли позиции, перезаряжаясь на ходу.

Пришел и наш черед. Я поймал на мушку затылок рослого хунхуза, распластавшегося на земле. Тот копошился с перезарядкой винтовки. В последний миг сместил прицел на широкую спину и плавно выбрал спуск. Грохнуло. Бандит дернулся и уткнулся лицом в траву.

Почитай сразу громыхнула берданка Прохора. Еще один хунхуз остался лежать на земле.

Я перезаряжал винтовку, когда со стороны реки прокатилась серия выстрелов. Видать, Гордеев с другими парнями из учебной сотни встретил вторую группу и вступил с ними в бой.

На нашей поляне осталось трое раскосых гостей. Они уже смекнули, что угодили в клещи, и поспешили отступить. Двое вскочили разом и припустили к оврагу, намереваясь вернуться в Гнилой лог.

Олег и Саня не сплоховали. Не дали этой паре пробежать и десяти шагов.

Последний вскочил и, словно рысак, стал петлять по поляне, прыгая из стороны в сторону. Понимал он, что сейчас находиться на мушке. Я попытался взять упреждение, но Прохор оказался проворнее.

Хунхуз дернулся в очередном прыжке, будто запнулся за корягу, и кубарем полетел в траву. До спасительного оврага ему не хватило каких-то пяти-семи шагов.

Над поляной повисла тишина. Вся семерка нападавших лежала в траве. Слышалось только подвывание раненого в плечо. Тот, поняв расклад, никуда не спешил.

Я достал манок и выдал один долгий свист.

— Прохор, — шепнул я в сторону кедра. — Сидим. Не шевелимся.

Спускаться с деревьев сейчас было глупо. Кто его знает, сколько хунхузов бродит рядом.

Мы замерли на ветках, вслушиваясь в каждый шорох. Пальба со стороны реки вскоре тоже стихла. Время тянулось медленно, но расслабляться никто не спешил.

Наконец тишину нарушил конский топот. К нашим воротам подлетело шестеро всадников во главе с крестным.

— Олег! Андрей! — раздался басовитый окрик.

— Тут мы, батя! — отозвался Олег. — Андрюха с Прохором с той стороны, на деревьях!

Я расслышал скрип ворот и понял, что можно слезать.

— Проша, спускаемся. И гляди в оба, там один раненый должен быть.

С дерева слезать оказалось куда труднее, чем забираться, ноги шибко затекли.

Взяв берданку на изготовку, я показал Прохору направление. Мы стали заходить на поляну, чтобы проверить недобитого хунхуза. Шли с двух сторон. Я помнил, где он сверзился в траву, да и тихое подвывание все еще слышалось.

Я уже прикидывал, как связать его для допроса, но хунхуз вдруг вскочил и бросился на Прохора, до которого было шагов пять. В здоровой руке блеснул клинок.

Мельников, не раздумывая нажал на спуск, но то ли из-за темноты, то ли от неожиданности промазал. Я прицелился, стараясь не зацепить Прохора, и выстрелил. Последнего из нападавших бросило вперед. Он растянулся прямо перед ногами Мельникова.

— Пойдем, Прохор. Наши уже поспели.

Я хлопнул парня по плечу.

— Мы заходим! — крикнул я, прежде чем войти в ворота, ведь все на взводе, темнота еще эта проклятущая, мало ли.

— Тьфу ты, пропасть! Андрюха, ты, что ли? Чего ж вы черные такие?

— Я, Степан Анисимович, я, — чуть улыбнулся, отвечая ему.

— Все нормально, батя, — заговорил Олег, переводя дух. — Мы семерых положили. Там они, на поляне. Матушка, Татьянка и бабушка в доме.

Только тут я заметил, что на правой руке Степана Анисимовича наложена повязка, уже потемневшая от крови. Зацепило крестного.

Скоро на нашем базу появился урядник Гордеев, а с ним еще пара казачат.

— Анисимович! Стреляли тут, как вы?.. Ишь ты. Сколько было? Семеро?

— Тут да, — кивнул Кравцов.

— Со стороны реки тоже переправлялись. В темноте не разглядеть, сколько на лодках