Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

не блистала, но тоже отличалась высоким ростом и иссиня-чёрными волосами. Кстати, де Сурен объявил, что его сестра умерла от какой-то болезни, потому накрыл её лицо при прощании платком, а потом и вовсе велел закрыть и заколотить гроб.

- Что ж, всё сходится, - кивнул Марк. – Иди, составь донесение, в котором всё подробно распишешь. И зайди к клеркам, пусть подготовят приказы об эксгумации тел из всех трёх могил за моей подписью.

Уже к вечеру папка на его столе пополнилась подробным донесением, написанным чётким почерком Гаспара. Марк подписал принесённые клерком приказы и вызвал к себе Тома. Взяв приказы, тот ушёл, чтоб отправить на кладбища сыщиков и повозки.

Несмотря на то, что обстоятельства дела становились всё более трагичными, Марк воспрянул духом. Он чувствовал, как ещё недавно натужно скрипящее колесо расследования завертелось с лихим треском, обещая скорый прорыв.

Едва дождавшись первую повозку, привезшую покрытый рогожей гроб, он спустился вниз и разыскал Огастена. Тот, несмотря на поздний час, с готовностью отправился вместе с ним в мертвецкую. И едва гроб был открыт, Марк понял, что не ошибся. Лицо лежащей в нём черноволосой женщины было закрыто тёмным платком, а когда его сняли, он убедился, что её нельзя назвать ни молодой, ни красивой. Зато она полностью подходила под описание Жанны Боссе по прозвищу Магот, данное в записках Виолетты.

Позже доставили ещё два гроба. И снова сразу после того, как были сняты крышки, в глаза бросилось, что лица покойниц были закрыты довольно плотной тканью.

Одна из них, одетая в небогатое светлое платье, выглядела совсем ребёнком, и Огастен, после беглого осмотра сообщил, что она, скорее всего, недоедала всю жизнь, потому и не выросла. К тому же на её правом запястье было несколько узких длинных шрамов, и Марк вспомнил, что, по словам Виолетты, Крошка Люси носила в рукаве нож. Она вполне могла порезаться, пока не освоилась с этой привычкой.

Вторая была худой с маленькой головой и острым длинным носом и даже внешне чем-то напоминала сороку. Осмотрев её, Огастен сказал, что платье на ней надето далеко не новое, к тому же явно не подходящее ей по размеру, поскольку, несмотря на стянутую шнуровку, было ей велико.

- Думаю, что нужно раздеть их и провести более подробный осмотр и вскрытие, - явно заинтригованный замечаниями Марка, проговорил Огастен.

- Не будем спешить, - остановил его тот. – Уже поздно, они никуда не сбегут. Завтра вы сможете заняться этим без всякой спешки.

Он вдруг почувствовал невероятную усталость, и в голове у него заклубился туман. Было ли это следствием невероятно сгустившегося могильного смрада, исходящего от тел, или он действительно так устал, но он понял, что прямо сейчас не выдержит здесь ни одной минуты лишней. А уже поднимаясь по крутой лестнице из подземелья, он понял, что так долго искал этих женщин, подозревал, что они мертвы, и всё же где-то в глубине его души теплилась надежда, что они ещё живы. Их жизнь и без того была тяжёлой и опасной, а такой конец казался до обидного несправедливым. Марку было жаль их. Он вспомнил слова Буланже и испытал горечь. Эти бедняжки оказались на улице не по своей воле, во всём мире некому было о них позаботиться, так ещё и умерли они лишь из-за того, что чем-то напоминали других девушек. Какой-то негодяй убил их, чтоб скрыть свои преступления, и если б не Виолетта со своей наблюдательностью и чутким сердцем, никто б даже не заметил их исчезновения.

А следующей его мыслью было, что, кроме них, могли быть и другие жертвы, захороненные в чужих могилах, те, кого не хватились родственники и знакомые. Сколько девушек бродит по улицам этого тёмного и опасного города! Юные нищенки, попрошайки, уволенные служанки и те, что только явились в столицу в надежде найти место горничной или устроиться на работу в трактир или мастерскую. Никто не смотрит на них, никто не знает их имён, и если однажды, поздней ночью их затащат в чёрную карету, чтоб убить, разве кто-то вообще узнает об этом?

- Этих мерзавцев нужно найти, - бормотал Марк, поднимаясь в свой кабинет, Он испытывал теперь жгучую ненависть к тем, кто, скрываясь в ночи, высматривает на улицах девушек с определённым цветом волос, высоких или низеньких, крепких или худых. А заметив, следит и без всякой жалости убивает. – Я их достану! – твердил он. - Десять лет назад я уже остановил одного такого и, как последний дурак, так долго раскаивался в этом! Я просто не понимал, как был прав тогда! Даже дед всё понял и простил, а я со своим рыцарским благородством казнил себя за то, что остановил того, кто так же безжалостно, ради пустой прихоти убивал ни в чём не повинных женщин. Что ж, в этот раз я буду жалеть лишь о том, что не смогу прикончить их собственной рукой! Но я точно приду на эту казнь!

Он спал плохо и снова проснулся рано. Не видя смысла лежать в постели без сна, он поднялся и отправился на службу. Поймав в нижнем зале Серой башни какого-то заспанного клерка, он велел ему подготовить приказы об аресте членов семей купца Куапеля, де Френеля, а также кавалера де Сурена. Клерк, мгновенно взбодрившись, внимательно выслушал его и, понятливо кивнув, побежал исполнять указание. К тому времени, когда к нему за поручениями явился Гаспар, три приказа уже лежали перед Марком на столе. Подписав их, он вручил бумаги своему помощнику и велел, не мешкая, отправляться на улицу Белой совы и Сломанного копья.

- Привезти всех? – деловито осведомился Гаспар.

- Всех, включая детей, - кивнул Марк. - Кто-то да проговорится. Прислугу допросите в доме, если они выболтают что-то интересное, доставьте сюда.

- Вот только где живёт де Сурен, мы пока не знаем, - озабоченно добавил Гаспар. – Но будем искать!

Затем, отправив посыльного к Виолетте, Марк вместе с Огастеном спустился в мертвецкую, где тюремный лекарь тщательно осмотрел тела всех трёх женщин.

- Снова такой же удар в сердце под лопатку, - сообщил он. - Причём девочку он проткнул насквозь. Выходное отверстие раны в верхней части груди. На лицах так же есть следы давления в форме ладони. Все убиты одинаково, ваша светлость, - сообщил он, грустно взглянув на худенькое тело Крошки Люси. –