Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

— Сергей звонил, — поведал он.

Усевшись, я спросил:

— И как?

— Примерно вот так, — ответил Юра и поставил в центр доски лишнего ферзя.

Посмотрев на доску, я озвучил очевидное:

— Ожидаемо. Все свои, все много лет по одним и тем же турнирам ездят, и всех все устраивает.

Убрав лишнего ферзя с доски, Шилов двинул белую пешку:

— Не обижайся, Юра.

Я отзеркалил его ход:

— Незачем обижаться. Поговорка даже специальная есть: «Бабка на Москву три года серчала, а Москва о том и не знала».

— Мысль понял, но Москва здесь не при чем — наши, сибирские деятели уперлись, — двинул еще одну пешку Шилов.

— Вроде выгодно же, — ответил я вместе с ходом. — Самородок из деревни, играет хорошо, лишнего не говорит…

— Со стороны-то гладко, — кивнул он. — Пока могли, тебя двигали, а теперь испугались. Среди КМСов тебе тесно, смысла по региональным турнирам вроде «Буревестника» тебя гонять как будто нет. Зональный отбор, считай, прошел, потому что я в Москву не хочу, но выставлять тебя не хотят.

— Потому что есть любимчики, которым места на турнирах выдают за выслугу лет. Я у декана сегодня был, он говорил, что может помочь.

— И поможет, — кивнул Шилов. — На тот же «Буревестник» тебя отправить, студентов-перворазрядников шпынять. Но до мастера спорта ты так не доберешься.

— И че делать? — поднял я взгляд от доски.

— Тебе — пока ничего, — ответил он тем же. — А мы с Сергеем подумаем. Пока можешь к «Буревестнику» готовиться. Не уровень, но если первое место на нем возьмешь, нам станет проще.

— Надо набивать портфолио, — кивнул я. — Такое, с которым можно к Москве на поклон идти.

— Провинция, — развел руками Шилов. — Главное начальство далеко, а нашим ты и сам нужен.

— Если «нужен», где привязки? — фыркнул я. — Новосибирский главный руку жал, к себе звал — может нашим этим пригрозить?

— Им пригрозишь, — фыркнул Юра. — Начальству от тебя ни холодно, ни жарко — у них задачи другие.

— Жаль, — вздохнул я.

— Как есть, — пожал плечами Шилов.

* * *

Лучше бы я заночевал у Шилова, а не вернулся в общагу к половине десятого вечера с тихой надеждой на то, что рыжего в комнате уже не найду. Фиг там.

— Вот оно, твое истинное лицо, Сомин! — с удовлетворением в голосе клеймил меня Марат, бросая свои вещи в чемодан. — Не переселения просил, а меня выгнать! Удобно теперь — хошь внизу спи, хошь — наверху!

Я не ответил, а довольный тем, что остался в моих соседях Витя парировал:

— Кому твоя койка нужна?

— А ты вообще заткнись, — раздраженно ответил Марат. — Профорг хренов! Знаю — это ты на меня стучал, по формулировкам видно! «Проблемный студент», — передразнил. — Сам кляузы строчишь, мне жить мешаешь, и я же еще и «проблемный»!

— Че за формулировки? — спросил я.

— Сама невинность! — иронично восхитился рыжий. — Дурачком-то не прикидывайся, из-за тебя на меня декан полчаса орал!

Не могу представить Павла Степановича орущим хоть на кого-то, но пускай.

— Не было бы косяков — не было бы и всего этого, — равнодушно ответил Витя. — Хвосты — твои, в милиции побывал тоже ты, а в ноябре еще и в вытрезвителе ночевал. Ничего, на собрании тебя на путь истинный наставят.

Не знал про вытрезвитель, но на Марата похоже. И собрание будет? Тоже не знал.

— Я на собрание не собираюсь, — гордо задрав подбородок, рыжий закинул в чемодан свою последнюю книжку из шкафа и мощно захлопнул крышку, придавив себе палец застежкой. — Ай, бляха-муха! — потряс рукой. — Даже вещи против меня! — легонько пнув чемодан, он вернулся к главному. — Стоять и слушать, как на меня орут уроды типа тебя, Витюша, не буду.

Состоится ли собрание в отсутствие объекта «пропесочивания»?

— Значит вылетишь из института без шанса взяться за ум и закрыть хвосты, — пожал плечами усатый. — И вообще-то я тебя выгораживал, как мог. Но ты же самый умный, тебе никто не указ. Даже сейчас тебе товарищи руку помощи тянут, а ты в нее плюешь.

— Это какая «рука»? — иронично рассмеялся Марат, взяв второй чемодан и подойдя к шкафу. — Которая собрание?

— Она, — спокойно ответил Витя. — Послушаешь товарищей, сдашь хвосты, пить бросишь и учись себе дальше на здоровье.

— Нет уж! — бросил в чемодан свитер Марат. — Видели мы ваш коллектив. Если уходить, то уходить с высоко поднятой головой!

— В армии тебе быстро мозги на место поставят, — заметил лежащий под одеялом Костя.

— Сначала получать буду, а потом дедом стану и сам буду молодым мозги на место ставить, — парировал рыжий.

— Вот такие у тебя стремления? — поднял бровь Костя. — На молодых отыгрываться?

— Ты в мои стремления не лезь! — бросил в чемодан штаны Марат. — Не я правила армейские придумал, не мне с ними и спорить.

— Ужасно, — оценил Витя.

Хорошо, что это уже почти перестало быть моей проблемой.

— Вали уже быстрее, спать охота, — поторопил Костя.

— А ты мне не приказывай! — огрызнулся рыжий и принялся аккуратно складывать рубаху.

Замедлился.

— Тебе-то прикажешь! — фыркнул Костя.

Рыжий сделал вид, что не понял иронии:

— Вот именно! Ишь, сидят стервятники, на койко-место облизываются! С кем почти полгода под одной крышей жил? На мороз выбросили, так еще и торопят!

— Никто тебя на мороз не выбрасывает, — скривился Витя. — Второй корпус новее, там душ есть, нас ты ненавидишь. Радуйся!

— Ого какие благодетели! — злобно огрызнулся рыжий. — В шею гонят, а я еще и радоваться должен! Вот оно, истинное лицо профкома — сами палки в колеса ставят, еще и благодарности ждут! Мне и собранию радоваться надо?

— Надо, но ты безнадежный, — отмахнулся усатый. — Не придешь на собрание — тебе и в армии плохо будет, без характеристики нормальной.

Отправят падшего студента в самую задницу.

— Что граница монгольская, что Москва — один хрен, — отмахнулся парой носков рыжий и бросил их в чемодан.

Мне надоело, я встал