Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

— Юра, — подсказал я.

— Наши имена неважны — мы говорим о России! — заявил интеллигент.

Из соседнего купе вышла дама в расстегнутом пальто, держа в руке чемодан. Она посмотрела на два чемодана в моих руках, на свободного от ноши, но качающегося Анатолия, брезгливо сморщилась и прошла мимо.

— Россия была, есть и будет, — поддержал я диалог, следуя за дамой.

Чего не скажешь об СССР, но это уже другая история.

— Мы сейчас путешествуем по облагороженному Советской властью Транссибу, — доверительно заметил Анатолий, когда мы вышли в тамбур и я прислонил его к стенке подальше от дамы. — Вы представляете себе масштаб, молодой человек? Сколько труда вложено в железную дорогу, которая связывает Москву с Владивостоком? Это — самая длинная железная дорога в мире!

— А какая еще нужна самой большой стране? — пожал я плечами.

Может ну его? Выйдем на перрон, я отдам Анатолию чемодан и тихонько свалю. Пусть милиция разбирается. Нет, уже подписался, значит нужно делать.

— Вы правы, молодой человек! — обрадовался Анатолий. — Вы только попробуйте эти слова на вкус — «самая большая страна в мире». И еще, вдогонку — «первое в мире государство рабочих и крестьян». А вершина этого айсберга восхитительна — «первый человек в космосе — русский». Ваш тезка, кстати.

— Ты Гагарина-то своим пьяным ртом не помой! — не выдержала дама.

— Мы не помоим, мы выражаем восхищение, — вступился я за Анатолия.

Потому что сам он за себя заступится так, что придется ему ночевать в вытрезвителе.

— Сын? — спросила она меня.

— Попутчик, — признался я.

— Повезло тебе, пьянчуга, — фыркнула она на интеллигента.

— Мне повезло! — неожиданно согласился Анатолий. — Я сказочно богат! Я живу в России!

— В Советском Союзе ты живешь! — поправила дама.

— В РСФСР! — парировал Анатолий и показал ей язык.

— Извините, выпил человек, — развел я руками.

— Пес с ним, — великодушно отмахнулась дама и отвернулась к двери, принявшись застегивать пальто.

Анатолий тем временем перешел на шепот и принялся стрелять глазами, словно пытаясь найти где-то в электрошкафу спрятавшегося КГБшника:

— Молодой человек, а вы никогда не думали о том, что «Ф» в аббрев… Абрев… Абб-ре-ви-а-ту-ре РСФСР расшифровывается как «федеративная»?

— Не думал, — честно признался я.

— Другие республики в составе СССР — не федеративные, — еще тише, с каким-то нехорошим блеском в глазах, добавил Анатолий. — Они — национальные и моноэтнические. А у нас, русских, своей республики нет. Почему?

— Потому что у нас широкий, над-национальный проект имперского типа, — в тон ему ответил я.

Глаза интеллигента расширились, заблестели сильнее, его рот расползся в улыбке и он почти одними только губами произнес два слова:

— Красная империя! — и посмотрел на меня с таким видом, словно только что дал мне ответ на главный вопрос мироздания.

Поезд остановился и двери открылись, впустив морозный воздух, бормотание громкоговорителей и гомон толпы. Пропустив вперед даму, я первым делом помог спуститься Анатолию, а потом вышел на перрон сам, с чемоданами. Народу не то что бы много, но и не мало. Так, милиция… Ага, патруль справа, значит мы на всякий случай пойдем налево.

Обойдя симпатичное здание вокзала слева, мы вышли на привокзальную площадь. Ларек неподалеку вкусно пах чебуреками, а Анатолий воспользовался возможностью упасть в насыпанный дворниками на клумбу сугроб:

— Снег чист, как совесть народная! И мягко! Как перина! Уверен — все русские Императоры любили полежать в снегу! — он сделал глубокий выдох и указал на облачко пара пальцем. — Видели? В России даже дыхание материально!

— Видел, — терпеливо ответил я и потянул интеллигента за руку. — Вставай, а то у тебя воспаление легких материализуется.

— Моя жизнь — тлен, — заявил Анатолий, но встал и даже поднял с утоптанного снега свой чемодан.

— А моя мне дорога, — заявил я и потянул его к парковке.

Кравцов, который в Омск добрался самолетом, ждал нас на автобусной остановке. Поздоровавшись со мной, он недоуменно посмотрел на Анатолия, заметив:

— Не похож на шахматиста.

— Довесок, нужно до «России» довезти.

— Мы — русские! Какой восторг! — заявил «довесок» и протянул руку Сергею. — Анатолий. Кандидат наук.

— Мне тоже нравится, — хохотнул Кравцов и пожал. — Сергей. Кандидат в мастера.

— Одни кандидаты, — расстроился Анатолий. — Осиротела земля русская, оскудела. Где новые Менделеевы?

— По НИИ сидят, — хохотнул Сергей снова. — И если «осиротела», кто тогда человека в космос отправлял?

Подумав, Анатолий прогнал печать со своего лица:

— Вы совершенно правы! Земля наша обильна, богата, и порядок в ней в кои-то веки есть!

— Не надо нам варягов, — согласился Сергей. — Нам нужно такси. Деньги у тебя есть, кандидат?

— Есть, но я не дам, — ответил тот.

— Скинуться на такси надо, — уточнил я.

— О, скинуться я всегда рад! — поменял позицию интеллигент.

Оставив меня слушать рассуждения о России, Кравцов ушел искать таксиста. Пьяными в поездах путешествует много людей, поэтому шатающийся Анатолий таксистов не пугал. Мы сели в машину, водитель тронулся. Окна моментально запотели. Нарисовав пальцем круг, интеллигент повернулся ко мне, многозначительно заявив:

— Как история.

— Не согласен, — покачал я головой и нарисовал рядом спираль. — Вот история.

Этим я выиграл пяток минут тишины, в течение которых Анатолий неотрывно смотрел на спираль. Повернувшись ко мне, он с восторгом на лице поделился итогом размышлений:

— А ведь правильно!

Глава 15

«Буревестник» я перерос. Я понял это еще после третьей победы, а победы дальнейшие это закрепили. Ноль поражений без всякой программы, и даже ничьих за моими плечами нет — пусть не асфальтовым катком по турниру прошелся, но как минимум отцовским «ЗиЛом»!

Вернувшись домой с победой уже в преддверии весны, я еще разок сходил в гости к Таниным родителям. На этот раз ее мать была приветливее, то ли смирившись, то ли поняв, что нужно действовать тоньше. Жених за время моего отсутствия в гости к ним приходил всего один — молодой (относительно, так-то ему тридцатник почти) и перспективный партийный функционер. Вижу в этом устойчивый тренд и радуюсь.

Марат