Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

Вероятно, нам нужно генетически улучшать своих детей просто для того, чтобы сохраняться в нынешнем состоянии, если учесть кумулятивную нагрузку новых мутаций.

Помимо риска, связанного с мутациями, мы уже видели, что интеллект, эмпатия и целая совокупность черт, влияющих на благополучие человека, наследуются в умеренной или высокой степени, то есть у них отчасти есть генетическая подоплека. Мы уже обсуждали, что средний уровень интеллекта – хороший прогностический фактор социальной стабильности, а эмпатия во многом служит основой морали. Если средний уровень одного или другого в популяции падает, ничего хорошего это не сулит. Чарльз Дарвин пришел к такому выводу еще в 1874 году.

Крайне трудно сказать, почему один цивилизованный народ поднимается, становится могущественнее и шире распространяется, чем другой, или почему один и тот же народ успевает более в одну эпоху, чем в другую. Мы можем только сказать, что это стоит в зависимости от нарастания населения, от увеличения числа людей, одаренных высокими умственными и нравственными качествами, равно как и от степени их дарований15.

Иначе говоря, благополучие группы зависит и от наследуемых черт отдельных людей, и от моральных норм и политических институтов, обеспечивающих общественный порядок. Это взаимосвязано: культура тесно взаимодействует с биологией, а иногда и проистекает из нее. Культура формирует нас, однако разные люди создают разную культуру. Например, в последние годы ученые установили, что новые виды обществ, порожденные появлением земледелия, изменили геном человека. Земледелие и в дальнейшем появление небольших городов привели к усилению неравенства, которое нередко поощряет достоинства вроде интеллекта, терпения и других личностных черт, позволяющих человеку процветать в условиях, требующих долгосрочного планирования.

Но после того, как разразившаяся в Англии промышленная революция охватила весь мир, благосостояние общества стремительно возросло, что обеспечило стабильность на государственном уровне. Это позволило детям больных, неимущих и безработных выживать и размножаться гораздо активнее – и привело к подавлению фертильности у богатых и преуспевающих. Чарльз Дарвин смутно осознавал эту закономерность благодаря своему кузену Фрэнсису Гальтону, который открыл важные статистические принципы, изобрел психометрию и основал евгеническое движение.

Слово “евгеника” стало ругательным в популярной культуре из-за злоупотреблений в начале ХХ века, в том числе из-за законов о принудительной стерилизации в США и Германии (которые применялись в основном к “слабоумным”, но иногда к эпилептикам и даже половым извращенцам). Однако львиная доля критики в адрес евгеники вызвана вот чем: мы путаем то, что понимали под евгеникой Гальтон и многие современные специалисты по биоэтике, и то, как превратно толковали ее нацисты16, 17. Морализаторство в этом вопросе стало привычным настолько, что журналисты нередко употребляют слово “евгеника”, когда говорят о чем-то вроде “несправедливого принуждения невинных родителей”. Однако Гальтон и Дарвин не приняли бы такого толкования, и нам тоже не следует[35]18. По словам Леонарда Дарвина, сына Чарльза Дарвина и бывшего президента Британского евгенического общества, “евгеника – это наука о наследственности применительно к улучшению, душевному и физическому, человеческой расы”[36]. Хотя есть разногласия, какие именно черты стоит продвигать, главный мотив евгеники – мысль, что благополучие каждого отчасти зависит от среднего уровня тех или иных черт в популяции, а демографические тенденции важны в том смысле, в каком они влияют на успех или неудачу целой популяции.

Помимо демографических тенденций внутри стран, налицо колоссальный разброс тенденций фертильности между разными странами в масштабах, каких на планете еще никогда не наблюдалось. Рост благосостояния и образования в Европе и Азии привел к падению фертильности. Однако население планеты продолжает расти. Финансовая помощь из Европы и Северной Америки африканским странам (в основном пища, лекарства и другие технологии) вкупе с обнаружением нефти в Северной Африке и на Ближнем Востоке привела к беспрецедентному росту населения в беднейших странах мира.

Между тем многие журналисты и специалисты по окружающей среде в западном мире призывают жителей стран, где и так падает фертильность, рожать меньше детей. По их мысли, каждый ребенок в мире с ограниченными ресурсами, скорее всего, внесет свой вклад в загрязнение окружающей среды, изменение климата, гибель лесов и прочие экологические проблемы.

Однако эта аргументация упускает из виду глобальную пользу от роста населения в странах со стабильными политическими институтами. Если призыв рожать меньше детей будет услышан скорее людьми образованными и небезразличными в развитых странах, он приведет не к желаемым результатам, а к их прямой противоположности: научных изобретений станет меньше, а темпы падения фертильности в этих странах лишь повысятся.

Зачем вообще рожать детей?

Исторически люди заводили детей по самым разным причинам: потому что секс прекрасен, а дети появляются как побочный продукт, потому что религия и общество призывают “плодиться и размножаться”, потому что дети нужны, чтобы помогать возделывать землю и ухаживать за нами в старости, а в относительно недавние времена – потому что многие считают, что иметь детей необходимо для полноты жизни.

Кто-то утверждает, что в среднем жизнь большинства людей приносит скорее страдания и вред, чем радость и пользу, поэтому нужно вовсе прекратить размножаться20. Даже будь это так, положение дел могли бы исправить продуманные генетические модификации, которые сдвинули бы равновесие в сторону приятной и полезной жизни.

Если предположить, что жизнь скорее приятна и полезна либо может такой стать, мы, вероятно, все чаще будем сталкиваться с проблемой коллективных репродуктивных действий. Мы уже видели, что многие состоятельные образованные люди размножаются в темпе, не позволяющем восполнить естественную убыль населения, то есть детей у них настолько мало, что не удается сохранить популяцию стабильной. Отчасти причина в том, что более высокий уровень доходов и образования открывает возможности, недоступные бедным. Если считать, что будущим поколениям будет полезно, если наши умные, добрые и образованные современники родят больше детей, у нас, похоже, намечается межпоколенческая проблема безбилетников: если жизнь – ценность, а в будущем она потенциально станет лучше, чем теперь, получается, рожать детей – наш моральный долг21.

Мораль возникла в ходе эволюции отчасти для того, чтобы решать проблемы коллективных действий вроде совместной охоты, военных задач и поддержания чистоты окружающей среды для предотвращения инфекций22. Нравственное чувство и социальные нормы – это, в сущности, механизмы, помогающие преодолеть нашу склонность мыслить строго эгоистически. Однако эти чувства и нормы не особенно помогают решить глобальные межпоколенческие проблемы коллективных действий, поскольку для большинства из нас польза слишком далека и туманна, чтобы осознавать последствия своих действий и вообще о них задумываться. Это вызывает сложности, когда приходится иметь дело с глобальным