Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

ожидаемой полезности. Нужно приписать вероятности различным исходам, вытекающим из разных вариантов выбора, и перемножить на показатели, характеризующие то, насколько эти исходы хороши или плохи применительно к разным признакам. Казалось бы, странноватый способ отбора, однако мы неявно принимаем именно такие решения во многих сферах жизни. Если, скажем, мы покупаем дом, нам нужно сбалансировать много факторов – в том числе цену, эстетические качества, местоположение, транспортную доступность и так далее.

Аналогично при выборе партнера (что влияет на то, какими будут наши дети) мы ищем человека здорового, умного, привлекательного и совместимого с нами. Собственно, люди нравятся нам и кажутся красивыми именно потому, что их черты повышают шансы для наших общих детей выжить и процветать. Если бы мужчины предпочитали женщин после менопаузы, а женщины – физически слабых мужчин, это быстро сменилось бы предпочтением более молодых женщин и более сильных мужчин (хотя в современных условиях физическая сила не так важна, а следовательно, женщины реже проводят отбор по этому критерию).

Однако, как упоминалось в главе о красоте, наша эвристика, сложившаяся в ходе эволюции, не всегда соответствует интуитивным представлениям о благородстве или о том, что способствует благополучию наших партнеров и детей в современных условиях. Более того, анализ ожидаемой полезности становится все затруднительнее с увеличением числа переменных, по которым мы проводим отбор. Нам приходится сравнивать на первый взгляд несопоставимые вещи – например, ценность высокого роста у мужчины с вероятностью, что деменция начнется у него на несколько лет раньше, чем у другого эмбриона, который, по прогнозам, вырастет не таким высоким, зато более устойчивым к деменции. Родители неминуемо будут расходиться во мнениях относительно того, как идти на подобные компромиссы, даже если станут руководствоваться в своих решениях социальными нормами и эвристикой, сложившейся в ходе эволюции.

Социальные нормы определяют наши предпочтения именно потому, что основаны на информации, помогающей нам экономить силы на выбор33. Вместо того чтобы выбирать из широчайшего спектра вариантов поведения, мы в ходе эволюции научились выявлять людей с высоким социальным статусом и подражать им34. Моральные и политические философы нередко делают конкретные заявления о том, какой выбор нам следует делать на основании набора абстрактных принципов. Однако, учитывая недавние открытия, касающиеся человеческой природы, в особенности – как мощно влияют социальные нормы на выбор обычных людей, философам следует сосредоточиться на том, как разные типы политических систем порождают особые виды элит, которые предпочитают те или иные социальные нормы, подталкивающие, в свою очередь, людей к тем или иным решениям, хорошим или плохим с точки зрения общества. Декадентское общество с низким уровнем доверия, вероятно, сделает упор на внешнюю красоту и макиавеллиевское коварство, а более благородное общество с высоким уровнем доверия будет ценить интеллектуальные и творческие достижения и поощрять взаимное доверие и великодушие.

И все же, даже если социальные нормы определяют наши решения, у каждого свои представления о том, что ценно, а что нет, и поэтому полезно будет в той или иной степени автоматизировать выбор. Больницы, медицинские страховые компании и правительство нередко применяют индекс QALY (Quality-Adjusted Life Years, годы жизни с поправкой на качество), чтобы решать, кто должен первым получить донорский орган или сколько ресурсов следует потратить для продления чьей-то жизни. Как бы цинично это ни выглядело, при скудости ресурсов приходится решать, кому жить, а кому умирать. Иногда выбор очевиден: при прочих равных условиях легкое надо пересадить подростку, а не восьмидесятилетнему старику. Но зачастую решение принимать трудно: стоит ли оперировать пожилого человека, чтобы он прожил на несколько месяцев дольше? Если бы операции были бесплатными, ответить было бы просто, но на них требуются время и ресурсы, которых всегда в обрез, потому и возникают альтернативные издержки, которые индекс QALY помогает оценить.

При выборе между несколькими эмбрионами родители для облегчения задачи могут применить полигенный индекс здоровья35. Врачи или компании, проводящие скрининг эмбрионов, создают индексы, которые помогают родителям отобрать эмбрион с максимальным QALY или с минимальным DALY (Disability-Adjusted Life Years, годы жизни с поправкой на инвалидность). Такие модели и решения на их основе сочетают мораль с математикой.

С применением полигенного индекса здоровья есть одна сложность: какие-то болезни, которых мы опасаемся, к тому времени, когда наши дети вырастут, удастся либо искоренить, либо успешно лечить (вспомним хотя бы ВИЧ-инфекцию, которую в наши дни легко контролировать, хотя и невозможно полностью вылечить). Родители не должны отбирать эмбрионы с мыслью о той или иной болезни, если у них есть все основания полагать, что она в ближайшем будущем будет поддаваться контролю или лечению. Поскольку родители – не специалисты-медики, они могут обращаться к прогнозам специалистов (или к ИИ-моделям), чтобы узнать, чего с большой вероятностью достигнет медицинская наука за время жизни их ребенка – какие болезни станут излечимы, а какие нет. Но при этом родители должны иметь свободу выбирать в соответствии с собственными ценностями. Хорошим юридическим стандартом станет информированное согласие, пусть оно и не охватывает все важные аспекты сложного морального выбора.

Однако через всю эту книгу красной нитью проходит мысль, что личные предпочтения в совокупности могут оказаться полезными или вредными для общества в целом. Если речь идет о полигенном риске для здоровья, можно себе представить, что государство будет заботиться о совокупном результате нашего выбора, ведь он определит, сколько средств придется расходовать на наших детей правительственным учреждениям, страховым компаниям и другим людям. Об этом важно подумать и родителям. Вероятно, им стоит делать выбор, учитывая то, чего они ждут от других родителей. Скажем, если в популяции у многих карие глаза, зеленые окажутся эстетически ценнее. Иногда независимый выбор будет безобидным, как в случае цвета глаз, иногда – крайне значимым для дальнейшей жизни общества, как, например, отбор по полу. Такие проблемы заставляют задуматься о моральных и юридических вопросах, о которых мы говорили в предыдущих главах. Однако важно подчеркнуть, что большинство черт, отбираемых родителями, крайне мало зависят от того, что выберут другие: если мой ребенок вырастет умным и без риска заболеть раком, это будет хорошо для него в любом случае, что бы ни выбрали все остальные.

Какие-то решения, которые родители будут вынуждены принимать, не повлекут за собой особых социальных последствий, зато сильно скажутся на благополучии конкретных детей. Речь идет о плейотропии – ситуации, когда один ген или комбинация генов проявляется в виде нескольких фенотипических черт. Хрестоматийный пример – вариант гена ABCC11, из-за которого у человека сухая ушная сера и меньше запах пота. Пожалуй, мы заинтересованы в том, чтобы отобрать эмбрион с вариантом