Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

за насильственные преступления. То же самое относится к идее поощрять умных и одаренных родителей рожать больше детей, а глупых и неодаренных – меньше, поскольку многие считают, что самоконтроль и агрессия (влияющие на криминальные наклонности) в высокой степени наследуются.

В богатых странах родители сталкиваются с существенными ограничениями на то, как воспитывать своих детей. Государство требует, чтобы детей кормили и обучали, вакцинировали, обеспечивали им крышу над головой и должный надзор. Учитывая все эти общепризнанные обязанности, которые возлагаются на родителей с момента рождения ребенка, едва ли будет большой натяжкой думать, что стоит возлагать на родителей ответственность и до рождения ребенка. Как утверждает Дэвид Бенатар, “если притеснять уже живущего человека плохо, то за вычетом некоторых частных случаев плохо притеснять и человека, который еще не родился”8.

Мораль здесь проста: решение родить ребенка неверно, если родители приведут в мир человека, чья жизнь, скорее всего, будет несчастной. “Скорее всего” – важная оговорка, поскольку никто не может знать наверняка, будет ли у его ребенка тот или иной набор черт, даже если эмбрион пройдет генетический скрининг, плод будет развиваться правильно, а ребенок вырастет в любви и заботе. На каждом этапе развития от эмбриона до ребенка может вмешаться шум – факторы, которые невозможно ни предсказать, ни контролировать, да и генетическая предрасположенность не приговор. Но родителям можно вменять в вину, если они не приняли соответствующих мер для предотвращения беременности, в результате которой, по общедоступным данным, на свет может появиться ребенок с особенно мрачными жизненными перспективами.

Большинство из нас понимает, что рождение ребенка – это большая моральная ответственность. Однако переход от морального принципа к закону подчас трудно обосновать. Есть разница между тем, чтобы признавать моральные обязательства родителей, скажем, воздерживаться от избыточного потребления алкоголя во время беременности, и тем, чтобы утверждать, что государство должно так или иначе следить за соблюдением этих норм. То же самое можно сказать о генетическом скрининге. Вот почему у нас есть все основания скептически относиться к тому, что государство будет оказывать чрезмерное влияние на репродуктивный выбор граждан, хотя было бы разумно предоставить ему некоторые возможности регулировать размножение.

Демографические соображения

На протяжении как минимум прошлого века богатые страны наблюдали поразительную закономерность. По мере роста доходов и уровня женского образования фертильность падала[32]. В богатых странах Европы и Восточной Азии фертильность за последние десятилетия снижалась так стремительно, что многие ученые заговорили о “демографической зиме”. Закономерность такова: чем богаче человек, тем больше у него возможностей посвятить свое время интеллектуально стимулирующим и гедонистическим занятиям и тем меньше его интересует деторождение. Кроме того, многие увлекаются карьерным ростом, пренебрегая общественными и личными отношениями. Хотя это стало заметно еще до появления противозачаточных таблеток в богатых странах, надежная контрацепция и ослабление религиозности, по-видимому, сыграли свою роль в изменении социальных норм, и теперь можно наслаждаться сексом, не опасаясь беременности. Мы взломали свою биологию и сумели обойти природное предназначение секса. Мы изменили среду обитания, и дети уже не нужны для того, чтобы в старости было кому заботиться о родителях. Мы утратили религиозность, и это разорвало связь между браком и деторождением. И мы стали заводить себе очаровательных животных-компаньонов, кошек и собак, чтобы отчасти получать то эмоциональное удовлетворение, которое раньше давали нам дети.

Программы социального обеспечения оказывают колоссальную помощь, особенно тем, кто крайне в ней нуждается: временно остался без работы, получил травму, пострадав не по своей вине, или родился с отклонениями, за которые сам ответственности не несет. Однако мощные программы социального обеспечения повлияли на социальные нормы и изменили закономерности размножения. Опасения по этому поводу высказывал еще Чарльз Дарвин:

У дикарей слабые телом или умом скоро погибают и переживающие обыкновенно одарены крепким здоровьем. Мы, цивилизованные люди, стараемся по возможности задержать этот процесс вымирания; мы строим приюты для слабоумных, калек и больных; мы издаем законы для бедных, и наши врачи употребляют все усилия, чтобы продлить жизнь каждого до последней возможности… Таким образом, слабые члены цивилизованного общества распространяют свой род. Ни один человек, знакомый с законами разведения домашних животных, не будет иметь ни малейшего сомнения в том, что это обстоятельство крайне неблагоприятно для человеческой расы10.

Ему вторит нобелевский лауреат Эрвин Шрёдингер в своих революционных лекциях о природе и происхождении жизни, прочитанных в 1943 году. Шрёдингер подчеркивал, что эволюция основана на вариативности и отборе, однако

у современного человека этот механизм не работает, а в определенном смысле даже обращен вспять. По сути, мы не желаем видеть страдания и смерть наших ближних, а потому постепенно обзавелись правовыми и общественными институтами, которые, с одной стороны, защищают жизнь, осуждают систематическое детоубийство, пытаются помочь выжить больным и слабым, а с другой – выполняют функцию естественного вымирания слабейших, поддерживая число потомков в соответствии с доступными ресурсами[33]11.

И Дарвин, и Шрёдингер относились ко всему этому крайне неоднозначно, поскольку очевидно, что программы социального обеспечения улучшают перспективы самых беззащитных слоев любой популяции. С этим связан другой феномен, часто остающийся без внимания. Первым о нем заговорил еще один нобелевский лауреат Герман Мёллер. Речь идет о проблеме роста неблагоприятной мутационной нагрузки в современных популяциях12. Исторически избыток ресурсов приводил не к снижению, а к повышению фертильности. Это способствовало вариативности в популяции и означало, что естественный отбор отбраковывает носителей генетических мутаций, приводящих к плохому зрению, склонности к раку и прочему. Но в богатых странах плохое зрение легко исправить операцией, очками и контактными линзами. А детский рак и другие болезни, хотя бы отчасти вызванные генетикой, мы научились лечить, и наши лекарства постоянно совершенствуются. Это колоссальный шаг вперед для нашего здоровья и благополучия. Но отсюда следует, что груз вредоносных мутаций постоянно растет, а это сильный аргумент в пользу того, чтобы начать генетически модифицировать детей, как только нужные технологии станут доступны13.

Ранее мы говорили о метафоре забора Честертона, согласно которой не стоит ломать забор, пока не поймешь, зачем его построили. Однако у Честертона есть и противоположная метафора, которую можно назвать столбом Честертона:

Все портится; вот лучший аргумент в пользу прогресса. Если б не это, консерваторам было бы нечего возразить. Они говорят: оставьте все как есть и будет хорошо. Но это не так. Все будет плохо. Оставьте в покое белый столб – и он очень скоро станет черным. Хотите, чтоб он был белым, – красьте его снова и снова… Если вам нужен старый белый столб, постоянно создавайте