Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

В принципе, мы могли бы создавать и генетические копии самих себя на Земле или на других планетах, если предположить, что люди или какие-то другие формы разумной жизни колонизируют другие планеты и при этом решат последовать нашему плану и воссоздать человечество в другом месте. “Синтетическая” копия не значит “психологическая”: она будет разделять психологические склонности оригинала (благодаря общей генетике), но, поскольку у нее будет иной жизненный опыт, в итоге получится совсем другой человек.

А теперь предположим, что все это возможно. Передать план создания того или иного живого существа из одного места в другое – задача технологически непростая. Для нее нужно гораздо глубже нынешнего понимать геномику. Кроме того, требуются соответствующие ингредиенты, благоприятная среда и добровольцы, готовые воплотить наши планы в жизнь. Но такое можно себе представить, ведь подобные технологии не нарушают никаких известных нам законов физики.

Захотим ли мы это сделать? Ответить за всех невозможно, но, думается, многие захотят. Для нас это станет своего рода бессмертием, пусть и без всяких психологических связей со своими генетическими копиями, появившимися на свет где-то далеко-далеко. Нет, мы не проснемся в другом теле в другом месте. Копии будут скорее близнецами, рожденными в иное время и в иных условиях. Такие копии или их отредактированные версии можно считать разве что средством для успешного выживания – в том смысле, что жизнь родителей продолжается в их детях (генетически родственных). Все мы хотели бы, чтобы на определенных этапах жизни все сложилось иначе, и многих радует мысль, что дети – это версии родителей, способные учиться на их ошибках. В такой наследственной передаче собственной жизни нет ничего дурного. Нет, это не бессмертие, но что-то отчасти похожее. И если мы будем генерировать улучшенные версии себя, это станет преимуществом для других людей, которые, предположительно, смогут организовать свою жизнь лучше нас.

Репродуктивные права и обязанности

Будет ли у нас право иметь детей в мире, где можно будет создать множество собственных копий, заплатив совсем немного? В том мире, где мы живем сейчас, репродуктивные права нередко считаются чем-то само собой разумеющимся. Поскольку ресурсы ограничены, а цена рождения и воспитания ребенка очень высока, большинство из нас просто не задается таким вопросом. Мы полагаем по умолчанию, что у нас есть право размножаться сколько угодно. Однако сама идея неограниченного репродуктивного права в корне ошибочна.

В своей революционной книге о генетической справедливости “От случайности к выбору” Аллен Бьюкенен и его соавторы пишут:

Существенная доля затрат на рождение и воспитание детей практически во всех сообществах перекладывается на других, помимо родителей (или самих детей). Чем в большей мере это происходит, тем больше у этих других права влиять на вмененные им затраты или контролировать их4.

Во многих современных странах в эти затраты входят здравоохранение, дошкольное воспитание, образование и социальные программы, предполагающие, что государство принудительно взимает налоги и перераспределяет деньги от тех, кто зарабатывает больше, к тем, кто зарабатывает меньше. В политических системах будущего реагировать на это будут по двум направлениям: одни политические сообщества постараются снизить бремя чужих репродуктивных решений через отмену программ социального обеспечения, а другие, предпочитающие сохранить социальные ресурсы общества, будут поощрять одних размножаться больше, а других меньше, чем они хотели бы, будучи предоставлены сами себе.

И в самом деле, генетически модифицированные люди могли бы принести обществу столько пользы, что граждане некоторых политических сообществ, пожалуй, согласились бы компенсировать расходы на дополнительных детей обладателям черт, вызывающих всеобщее восхищение. Общество, у которого есть общие ресурсы и институты, нередко компенсирует расходы на размножение, ведь и польза, приносимая детьми, тоже будет распределена между всеми, а нам всем будет очень выгодно, если популяция в среднем станет умнее, добрее и привлекательнее.

Конечно, платить людям за деторождение – значит в некотором смысле превращать их в репродуктивные машины. Однако наверняка найдутся те, кто будет готов рожать детей за денежное или репутационное вознаграждение. Кому-то, вероятно, это даже покажется благородным самопожертвованием, особенно если их детей с большой вероятностью ждут великие достижения – скажем, они создадут новые направления в искусстве или найдут решения социально значимых проблем. Для этого, в частности, можно вознаграждать женщин, согласных выносить эмбрионы, полученные от пар (или чьих-то клонов), которые пользуются всеобщим восхищением за свои личные достоинства, достижения или эстетические черты.

Если женщины не согласятся добровольно вынашивать “более совершенных” детей для государства, вероятно, законы принудят их к этому в рамках репродуктивного рабства. Подобные методы знакомы нам по научной фантастике вроде “Дивного нового мира”, где людей делят на генетические касты и навязывают им репродуктивные роли, на которые они не давали согласия. Мрачные перспективы принуждения со стороны государства – это, пожалуй, самое частое этическое возражение против широкого использования генетических технологий.

Однако опасения, будто любое принуждение со стороны государства в любом объеме приведет к антиутопическому научно-фантастическому сценарию, не всегда обоснованны: не все дорожки скользкие. В сущности, государство и так вводит свои правила в репродуктивной сфере, например юридически запрещает инцест с целью предотвратить тяжелые генетические аномалии. Существуют также общепринятые нормы стигматизации необдуманного размножения5. К тому же, чем больше мы знаем о наследственных болезнях и полигенных чертах, тем выше вероятность, что люди будут поддерживать меры, запрещающие родителям имплантировать эмбрионы, у которых выявлены тяжелые генетические нарушения вроде болезни Тея – Сакса. Достичь этого можно с помощью просветительских кампаний, настоятельных советов генетических консультантов и (в крайнем случае) запрета на отбор эмбрионов с тяжелыми генетическими нарушениями. Даже если родители незнакомы с нужными фактами генетики, их можно призвать к ответственности за нарушение “права не быть рожденным”, если эти факты должны быть им известны, особенно в обществе, где генетические консультации и легкий доступ к информации и медицинским технологиям позволяют отбирать и редактировать эмбрионы6.

Менее очевидной и более спорной представляется идея запрета для родителей иметь детей, которые, скорее всего, будут обладать крайне низким интеллектом, плохими навыками самоконтроля или исключительно слабой эмпатией. Ведь эти черты хорошо наследуются и с большой вероятностью приведут к тому, что ребенка в жизни будут ждать сплошные разочарования, да еще и расплачиваться за его существование придется другим. Более того, недавнее исследование показывает, что отношение к принудительной евгенике прочно связано с представлениями о том, насколько сильно наследуются поведенческие склонности7. Например, те, кто считает (справедливо), что криминальные наклонности наследуются (в умеренной степени), чаще поддерживают стерилизацию