Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

должность начальника Разведупра по линии политического руководства армии. Заявленная цель назначения — усиление научно-технической разведки: получение образцов и документации по авиации, танкам, моторам.

Вторая цель, в офицальных документах не заявленная: вывод из управления сотрудников, переведённых в 1934 г. из органов государственной безопасности. Основание — неудовлетворительные результаты работы за истекший период и принадлежность к аппарату действующего наркома внутренних дел.

Манера руководства: единоличная, с подавлением возражений.

Я дочитал и не сразу сообразил, что улыбаюсь.

— Ты чего лыбишься? — мрачно спросил Лёва. — Мне с ним работать. Мне под ним сидеть. Я, Лёх, я тут у тебя отдохнул, душой отмок, а теперь обратно, и там эти упыри.

— Это же отлично!

— Что отлично⁈

— Всё. — Я развернулся к нему. — Смотри. Урицкий приходит в чужое ведомство. Один. Без команды. В разведке служил давно, не понимает в ней ничего и сам это знает, хотя не признается. Задача у него какая? Вычистить чекистов. То есть выгнать всех, кто хоть что-то умеет, и остаться с полупустым управлением.

— Ну.

— А кем он его набьёт? Ему свои люди нужны, и нужны немедленно. И вот тут появляешься ты.

Лёва посмотрел на меня, как будто я предложил ему полететь.

— Я? Начальник западного отделения? Да он меня в упор не увидит.

— Увидит. Загибай пальцы. — Я поднял руку. — Первое: ты варяг. Семь лет за границей, в московских кабинетах не сидел, ни с кем тут не сросся. Значит, ни к одной группировке не принадлежишь.

— Допустим.

— Второе: ты не из чекистских. Тебя чистка не касается, ты армейский с ног до головы. Поищи каких-нибудь общих знакомых в прошлом, это сильно поможет.

— Ну.

— Третье, и самое главное. Человек, который пришёл резать, больше всего на свете боится, что сдадут его кадровые косяки в процессе. А тебя сдавать некому и не за что. Ты ничей. С его точки зрения это единственная безопасная порода людей во всём вашем Разведупре.

Лёва медленно опустил руки на колени.

— И что мне надо сделать?

— Доказать две вещи. Лояльность и полезность. В таком порядке — нет, в обратном.

— Как?

— Первое. Он будет говорить. Много, долго и с матом. Про то, как всё запущено и как он сейчас всё наладит. Кивай. Соглашайся. Не спорь ни по одному пункту, даже если он скажет, что Земля плоская. Твоя задача первые два месяца — быть человеком, при котором ему удобно думать вслух.

— Противно.

— Согласен. Дальше. Второе: запишись к нему на приём. В первый же день.

— С чем?

— Со справкой о положении дел в управлении. Не донос, не фамилии. Разбор системы. Работа развалена, агентура в Европе построена на старых партийных связях и посыплется от одного провала, добыванием и оценкой занимаются одни и те же люди, отчего донесения подгоняются под то, что начальство хочет услышать. И план: что и в каком порядке чинить.

— Лёх, я такую справку неделю писать буду.

— Не будешь. Я тебе всё подготовлю. Через свой ИИ, по пунктам, с обоснованием. Трудодней у меня полно, я на тебя потрачу.

— А откуда бабки⁇

— Насыпало недавно, закрыл этап в квесте по пенициллину. Начата разработка лекарства, Сталин лично там все контролирует и пасет.

— Крутяк. Ну ка, дай я посмотрю на твои статы. Да ты уровень апнул!

— Два раза.

— Вот как играть надо…

— Ты же мне сам сказал. Это теперь не игра, это наша жизнь. Так что меняй психологию, ложись плотно под Урицкого, делайся для него незаменимым человеком.

— Говорят, он пьет мощно…

— Ну и пей с ним!

— Я завязать решил.

— Да… Это проблема. Можно масла подсолнечного перед пьянками пить. Снизит эффект и дебафы.

Лёва долго молчал. Где-то в клубе Довбня допел и начал заново.

— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, я к нему влез. Допустим, он меня заметил и даже зовет на пьянки. Ну а дальше-то что?

— А дальше, — сказал я, — мы ему и Сталину такую конфетку преподнесём, что нас обоих запомнят навсегда. Еще и на руках носить будут.

— Какую конфетку?

— Голову Троцкого.

Лёва дернулся.

Я повернулся и увидел, что он смотрит на меня и что лицо у него стало совершенно детским — так смотрят, когда ждут, что сейчас засмеются и скажут «шучу».

— Что?.. — с трудом выговорил Юницкий.

— А зачем, ты думаешь, я каждый день тренирую снайперов?

Глава 16

— Лёх. А чего мелочиться-то? Давай сразу Гитлера шлепнем. И войны не будет, и все живы. Ты же сам говоришь, мы тут историю двигаем. Вот и подвинем как следует. Квестов нам отсыпят и бабок… И не этих дебильных трудодней, а настоящих.

Лева заржал, хлопнул меня по плечу. Я постучал пальцем ему по лбу:

— Во-первых, не Леха, а Николай. Привыкай к правильному имени, иначе спалишь меня. Во-вторых, ты вообще уверен, что игра это позволит? Убить Гитлера… Он ключевой персонаж всего сценария. На нём завязано всё, что будет с тридцать девятого по сорок пятый. Я тебе гарантирую: подойти к нему ближе чем на километр нам просто не дадут. Найдётся сто способов. Охрана, случайность, отмена задания, что угодно. Это как пытаться сломать сюжет.

— Допустим…

— Ну и даже если игра позволит. Кто придёт вместо него? Ты знаешь? Я нет. Может, придёт человек умнее, который не полезет на два фронта и не будет воевать с собственными генералами. Борман там или еще какой упырь. Может, придёт тот, кто не станет ждать сорок первого, а начнёт в тридцать восьмом, когда у нас вообще ничего нет.

— Границы общей тоже нет.

— Да они Польшу сломали за месяц! А тут вместе с ней навалятся…

Лёва замолчал.

— Троцкого и так убили в реальной истории. — сказал я, почесав в затылке. — Мексика, сороковой год, чекисты. То есть само государство до этого дозрело, просто позже. Мы не меняем историю, Тим. Мы её ускоряем на пять лет и перекладываем из одного кармана в другой. Из нквдэшного — в армейский.

Вот тут он поднял голову.

— В смысле — в армейский?

— В прямом. — Я подсел ближе. — Смотри, что у тебя выходит. Урицкий приходит с задачей вычистить чекистов и доказать, что армейская разведка справляется лучше. Ему нужен результат. Громкий, быстрый, такой, чтобы лёг на стол в Кремле и чтобы про него сказали вслух, орденок дали.

— И ты ему такой: а давайте убьём Троцкого…

— Не я. Ты. И не так.

Я вытащил ноги из сапогов, перемотал влажные портянки.

— Обоснование у тебя уже есть, и оно железное. Ты был с инспекцией в сапёрно-маскировочном взводе Кировского полка. Обнаружил там высочайший