Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

рекомендовалось создать отдел аналитики, сводящий агентурные и открытые данные вместе, с подчинением напрямую начальнику управления и строгий запрет агентам оценивать то, что сам добыл.

Требовалось также усилить работу по Германии, Польше, Японии и Румынии. Организовать постоянное наблюдение за военной промышленностью — не разовые сведения, а непрерывную картину: что строят, где, какими темпами…

Авиаразведка отдельным разделом, потому что вот это горело. Специализированные эскадрильи дальней разведки, аэрофотоаппаратура, регулярная съёмка приграничных районов с накоплением архива — чтобы можно было сравнивать снимок с прошлогодним и видеть, что изменилось. С японцами на Дальнем Востоке без этого не обойтись, а самураи придут раньше немцев, я это знал, и Лёва тоже.

Валютный фонд управления надлежало вывести из общей сметы Наркомата обороны и сделать закрытым, с расходованием по решению начальника управления и отчётом раз в год, а не поквартально. Резидент, который не может выдать агенту тысячу франков без согласования в Москве, теряет агента. Причём теряет он его не тогда, когда отказал, а через год, когда тот уже работает на кого-то щедрее.

Сюда же — содержание самих сотрудников за границей. Человек, живущий под чужой фамилией в Вене или Париже на скудном окладе, вынужден экономить, а экономия в таком деле видна соседям лучше любой слежки. Легенда стоит денег ровно столько, сколько стоит образ жизни, который она описывает.

Дальше шла связь.

Я написал, что курьерская линия — это позавчерашний день и что на неё нельзя опираться при быстром развитии событий. Нужна собственная радиосвязь с резидентурами, малогабаритные станции, свои шифры, разведённые по направлениям, и жёсткое правило: один провал не должен вскрывать соседнюю сеть. Одноразовые блокноты вместо книжных ключей. Раздельные позывные.

Про блокноты я писал с особым чувством, потому что свой собственный держал завёрнутым в клеёнку под половицей. Детский сад, конечно. Мне самому требовался более качественный тайник. Желательно за пределами части.

Потом кадры и школа.

Существующие курсы готовили за несколько месяцев человека, которому предстояло жить под чужим именем годами. Я предложил постоянную школу с двухгодичным сроком, с обязательным языком до свободного владения, со специализацией по странам, а не по направлениям, и с преподавателями из числа тех, кто работал сам и вернулся живым. Отдельно — правило возвращения: человек, отработавший срок за границей, не выбрасывается на строевую должность, а идёт в аппарат или в школу, потому что его опыт стоит очень дорого.

Обязательная ротация. Резидент, сидящий на одном месте больше пяти лет, перестаёт быть разведчиком и становится местным жителем с двойной бухгалтерией.

Отдельно я вписал то, о чём в тридцать пятом, кажется, вообще никто не думал.

Открытые источники. Газеты, отраслевые журналы, биржевые сводки, железнодорожные расписания, отчёты акционерных обществ, справочники, объявления о найме. Семь десятых того, что резидент добывает риском и деньгами, лежит в открытой печати и ждёт, пока кто-нибудь сядет и прочтёт. Нужна группа, которая только этим и занимается: выписывает, реферирует, сводит и передаёт в аналитику наравне с агентурными сведениями.

Объявление о наборе трёхсот токарей на завод в Эссене иногда говорит больше, чем полугодовая работа агента.

Обязательно нужны спящие сети разведчиков, не связанные с резидентурой и не известные ей. Кроты не должны сдавать все направление чохом.

Плюс досье и картотека иностранных армий в разрезе родов войск, с людьми, а не только с дивизиями. И персональная ответственность руководителей направлений за провалы и утечки — не расстрельная, а служебная, с разбором и выводами, потому что иначе никто никогда не признается, что агент потерян, явка или тайниковая операция провалены и так далее.

Вышло десять страниц.

Я посмотрел на эти десять страниц и понял, что Урицкий их не осилит.

Поэтому сверху я поставил бриф. Пять коротких абзацев, тезис и одно предложение обоснования. Чтобы человек прочёл первую страницу, всё понял и почувствовал себя умным.

Чего мы туда не стали пихать — так это сапёрно-маскировочные взводы и всё, что из них потом вырастет. Это отдельная тема, ее требовалось проработать.

Я бухнул Лёве всё это в чат, когда он уже выходил из поезда в Москве.

— Держи. Читай в дороге.

Минуты полторы ничего.

— Твою ж дивизию…

— Что не так?

— Всё так. В том и беда. — Пауза. — Коль, ты понимаешь, что это только половина? Тут структура. А кадры мне руками прописывать под нее надо. Кого тянуть, кого убирать, кого куда двигать. Под каждый пункт живой человек нужен, а я половину управления в лицо не знаю.

— Ну так узнай! Время у тебя еще есть.

— И это самое трудное, между прочим. Структуру нарисовать любой дурак может.

— Я тебе рыбу дал? Стольник трудодней потратил?

— Спасибо, блин, добрый человек.

— И вот ещё что.

— Ну?

— Отчёт по инспекции. Ты обещал.

— Напишу. Красиво напишу, не сомневайся.

— Мало. Мне ППД нужны. Хотя бы десяток. Удобно ложится, скрепочкой к отчету требование.

— Ох ты ж. Совести у тебя нет.

— Совесть у меня есть, а автоматов всего шесть. Взвод сорок красноармейцев.

— Ладно. Выбью. Через управление проведу, как обеспечение экспериментального подразделения. Тебе всё равно уже разгрузки шьют, одно к одному ляжет.

— Вот и умница.

— Да, чуть не забыл. Ящик то я снял.

— Успел?

— Да. Перед вокзалом заскочил. Главпочтамт, Одесса, абонентский ящик номер шесть. На Гордеева. Туда письма и будут приходить.

— А ключ?

— Ключ в тайнике.

— Где?

— Задняя сторона здания. Идёшь вдоль стены, доходишь до крайнего водостока — он там последний, дальше глухо. Сразу за ним, в кладке, выбоина. Кирпич выкрошился. Внутри спичечный коробок, в коробке ключ. Я заложил осколком кирпича, подогнал по месту, снаружи не видно. Но ты поищи, с первого раза не найдёшь.

Я перечитал дважды.

Крайний водосток. То есть ориентир, который виден издали и не требует считать окна. Выбоина за ним — то есть человек, который лезет в стену, стоит спиной к улице и прикрыт трубой. Старый скол, а не свежий, — то есть никто не обратит внимания, даже если заметит.

И осколок, подогнанный по месту.

Я как-то забыл за эти дни, что рядом со мной не Тимка с третьего курса, который списывал у меня матан. Рядом со мной начальник западного отделения агентурного отдела, похоже Лева все-таки смог натаскаться в разведывательных операциях. Хотя бы по отчетам и рапортам…

— Красиво.

— Ой, да ладно. — И, по-моему, он всё-таки был доволен моему комплименту. — Только не тяни с этим. Тайник — вещь ненадёжная. Ремонт затеют, пацаны полезут. Забери в ближайший выезд.

— На выходных поеду.

— По подружке соскучился?

— И это тоже. Разгрузки заберу, масхалаты должны быть готовы для снайперов.

— Ты уверен насчет своей идеи с Троцким? Это большая политика, про тебя узнает Сталин.

— И