Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Он сделал шаг вперёд. Не агрессивный выпад. Просто шаг, сокращающий дистанцию. И в этот момент он исчез.

Нет, не исчез в вспышке скорости. Он растворился. Его движение было настолько бесшумным, настолько экономичным, что глаз не улавливал момента перехода из точки А в точку Б. Просто он был в одном месте, и тут же — в другом, на расстоянии пяти метров от Улькиорры, слева от него. Это был не Шунпо в его обычном понимании. Это была техника уровня капитана, отточенная столетиями патрулирования и боёв в тишине, — «шаги, растворяющиеся в звуках». Движение, которое не нарушало тишину, а становилось её частью.

В его руке не было пламени. Не было вспышки энергии. Просто материализовался клинок. Не Хоко в его истинной форме, а базовая, не высвобождённая катана шинигами. Простой, прямой клинок, появляющийся из складок пространства как продолжение его руки.

И он нанёс удар. Не яростный, не размашистый. Точно выверенный, короткий укол в бок, на уровне диафрагмы. Цель — не убить, а проверить. Изучить скорость реакции, манеру парирования.

Улькиорра даже не сдвинулся с места. Его правая рука, та самая, что только что была в кармане, метнулась вверх. Движение было не быстрым в привычном смысле. Оно было мгновенным. Абсолютно эффективным. Не было лишнего сантиметра пути, не было подготовительного замаха. Просто рука оказалась там, где нужно, и указательный палец, вытянутый, как клинок, встретил лезвие Масато не в лоб, а под углом, отводя его в сторону с минимальным усилием. Звук соприкосновения — тихий, чистый звон металла о что-то невероятно плотное.

— Интересно, — произнёс Улькиорра, его глаза следили за клинком Масато, который уже отскочил и готовился к следующему удару. — Твои движения… Они несут в себе структуру. Дисциплину. Это почерк шинигами. Выучка. Многолетняя, возможно, многовековая. — Его голос был спокоен, будто он читал лекцию, а не парировал смертельные удары. — Но в них есть искажение. Несовершенство другого рода. Не ошибка, а… наложение. Как будто поверх чёткого рисунка наложили другой, более хаотичный. И ты научился их синхронизировать.

Масато не отвечал. Он наносил вторую атаку — быстрый, двойной удар: горизонтальный рубящий в шею, тут же переходящий в нижнее подсекание по ногам. Его стиль кендо был скупым, аскетичным. Никаких излишеств, никакой демонстративной виртуозности. Только точность и целесообразность. Каждый удар был направлен на изучение: как противник двигается, как распределяет вес, где его слепые зоны.

Улькиорра парировал оба удара, всё ещё одной рукой. Его левая оставалась спокойно опущенной вдоль тела. Он не отступал, не уворачивался. Он просто был там, где клинок Масато встречал его палец или ребро ладони. Его стиль был воплощением абсолютной эффективности. Ни миллиметра лишнего движения. Ни капли потраченной впустую энергии. Он был похож на совершенную машину, запрограммированную на оптимальную защиту.

— Ваши наблюдения точны, — наконец произнёс Масато, отскакивая после серии быстрых, как удары дятла, тычков, которые Улькиорра парировал, едва шевеля запястьем. Голос Масато был ровным, спокойным, но в нём не было ни капли того холодного интереса, что был у противника. Была только концентрация. — Как и ваши удары.

Он не имел в виду атаки. Улькиорра ещё не атаковал. Он говорил о его парированиях. Каждое движение арранкара было само по себе ударом — ударом по уверенности, по привычной тактике. Оно демонстрировало пропасть в уровне контроля.

Так начался их безмолвный, смертоносный балет. Два бойца, не испускавшие всплесков энергии, не кричавшие, не ломавшие вокруг себя землю. Они двигались в центре разрушенной площади, их силуэты, чёрный и белый, сливались и расходились в призрачном, почти невидимом глазу танце. Звук их боя был не грохотом, а тихой музыкой стали: чёткий звон клинка, встречающего палец; шуршание подошв по битому асфальту (Масато) и полное отсутствие звука от шагов Улькиорры; сдержанное, ровное дыхание аналитика и почти беззвучные выдохи Масато, экономящего воздух.

Маширо смотрела, широко раскрыв глаза. Она привыкла к яростным, взрывным схваткам, к грохоту Серо, к рёву противников. Это… это было иное. Это было страшнее. Здесь не было места ошибке. Здесь каждое движение могло быть последним, и это понимание висело в воздухе гуще пыли.

Хачиген, бледный от напряжения, продолжал удерживать барьер. Он видел, что Улькиорра даже не начал по-настоящему сражаться. Он тестировал. Собирал данные. И когда он закончит…

Контраст был оглушающим. С одной стороны — тело Ямми, воплощение грубой, необузданной силы, поверженное с помощью чудовищного заклинания. С другой — эта тихая, бесстрастная дуэль, где опасность измерялась не в тоннах тротилового эквивалента, а в микронах ошибочного расчёта, в миллисекундах замедленной реакции. Это был бой не сил, а интеллектов и абсолютного мастерства. И пока что в этом безмолвном диалоге клинков искажения Масато встречались с безупречной, пугающей эффективностью Улькиорры.

Тихий балет клинков и пальцев продолжался, но ритм его начал меняться. Первоначальная осторожность, этап взаимного зондирования, исчерпывала себя. Воздух внутри кубического барьера, несмотря на поглощающие свойства последнего, начал вибрировать от сконцентрированной, невысказанной мощи. Давление росло, не как буря, а как невидимый пресс, медленно сжимающий пространство.

Пыль, наконец осевшая после боя с Ямми, снова пришла в движение, поднятая не ударными волнами, а самими скоростями, с которыми теперь двигались бойцы. Масато больше не просто «растворялся» в шагах. Его Шунпо превратилось в серию почти непрерывных вспышек перемещения. Он появлялся справа, наносил два удара, исчезал, материализовался сзади, пытаясь найти проход в безупречной обороне Улькиорры. Его клинок рисовал в воздухе сложные, но экономные узоры — не для красоты, а для создания помех, для маскировки истинной цели атаки.

Улькиорра ответил тем же. Он перестал парировать одной рукой. Его движения стали быстрее, оставаясь столь же экономными. Теперь он использовал обе руки, и каждый его блок, каждый отводящий удар был точен, как лазер. Он не уворачивался. Он позволял клинку Масато приближаться на опасную дистанцию, лишь чтобы в последний миг сместить его траекторию на сантиметр, достаточный для промаха. Это была демонстрация не просто превосходства, а абсолютного расчёта.

И именно в этот момент, когда скорости достигли пика, а концентрация была предельной, первая кровь пролилась.

Масато, в попытке обмануть противника, совершил сложный манёвр: резкий выпад вперёд с последующим мгновенным смещением в сторону с помощью Шунпо, чтобы ударить с неожиданного угла. Но Улькиорра, казалось, предвидел это. В момент, когда Масато материализовался для удара, арранкар не стал блокировать. Он сделал шаг