Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Он снова поднял руку. Но на этот раз не один палец. Всю ладонь. И зелёный свет, загоревшийся в ней, был не тусклым, а ослепительно ярким, сгущающимся в шар энергии, который начал пульсировать, расти, наполняя пространство низким, угрожающим гудением, от которого задрожали даже осколки стекла на земле. Это было уже не точечное Серо. Это была концентрация энергии, рассчитанная не на пробивание, а на тотальное стирание.

Ослепительный зелёный шар в руке Улькиорры рос, высасывая свет и звук из пространства. Низкое, вибрационное гудение заполнило воздух, становясь физически ощутимым — оно дрожало в груди, звенело в зубах. Трещины на барьере Хачигена расползались быстрее, светящиеся стены мутнели, теряя целостность, как стекло под точечным ударом. Вот-вот должна была случиться катастрофа — высвобождение всей этой сконцентрированной мощи в спящий город.

Масато стоял, его «Глаза Истины» пылали, анализируя энергетическую структуру растущей угрозы. Его ум лихорадочно искал решение. Хадо высшего уровня? Рискованно, может ускорить разрушение барьера. Уклонение? Луч Серо такого калибра, вероятно, будет самонаводящимся. Нужно было что-то… что-то…

И в этот момент барьер Хачигена не выдержал.

Это не был взрыв. Это было рассеяние. Словно гигантский мыльный пузырь, стенки полупрозрачного куба дрогнули, поблёкли и рассыпались на миллионы мерцающих осколков духовной энергии, которые тут же испарились в ночном воздухе. Звуки снаружи — далёкий гул города, лай собак — ворвались внутрь, смешавшись с гудением Серо. Хачиген рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, его лицо было пепельно-серым от истощения. Маширо бросилась к нему.

Улькиорра, ни на миг не отрывавший взгляда от Масато, воспользовался этим микроскопическим моментом отвлечения. Не изменив выражения лица, он совершил подлый, расчётливый манёвр. Его левая рука, до этого свободно висевшая вдоль тела, метнулась назад, а затем вперёд с нечеловеческой скоростью. Но он не атаковал спереди. Вместо этого его тело совершило почти незаметное смещение в пространстве — не Шунпо, а нечто иное, — и он оказался не перед Масато, а чуть сзади и сбоку.

Масато, чьё внимание было приковано к смертоносному шару в правой руке противника, на долю секунды потерял его из виду. И этого было достаточно.

Острая, невыносимая боль пронзила его тело. Не сбоку, а сзади. Холодное, неумолимое лезвие чужеродной энергии, сформированное из кончика пальца Улькиорры, вошло в его спину чуть ниже лопатки и вышло спереди, пробив грудь насквозь. Масато увидел, как из его собственной груди, прямо над сердцем, вырвался кровавый фонтан, смешанный с клочьями ткани чёрного пальто. Воздух вырвался из его лёгких хриплым, булькающим звуком. Он не крикнул. Он просто замер, его глаза расширились от шока и непонимания. Мир на мгновение поплыл, окрасившись в красные и чёрные пятна.

И в этой вспышке агонии, когда боль смешалась с предчувствием конца, его сознание провалилось. Не в темноту. В прошлое.

_____________***______________

Руконгай. Много-много лет назад.

Не пахло пылью и кровью. Пахло влажным мхом, сырой землёй и свежестью, которую разносила водяная пыль. Грохот был не от взрывов, а от падающей с каменного уступа воды — могучего, неостановимого потока, разбивавшегося о чёрные скалы внизу в облаке искрящейся водяной пыли. Солнце пробивалось сквозь высокую листву, окрашивая всё в зелёные и золотые тона.

Маленький Масато, тощий и бледный, стоял по колено в ледяной воде у края небольшой заводи под водопадом. Перед ним, на большом плоском камне, восседал, скрестив ноги, дед. Нет, не просто дед. Дедуля.

Он был огромен. Лысая, блестящая голова, густые, кустистые чёрные брови, из-под которых горели пронзительные, как угли, красные глаза. Длинная, ухоженная чёрная борода ниспадала на могучую, волосатую грудь, обнажённую из-под расстёгнутой формы шинигами. Поверх формы был накинут длинный, поношенный плащ. На шее — массивные красные буддийские чётки, каждое звено размером с грецкий орех. Его ноги, обутые в гэта на высокой платформе, были плотно прижаты к камню.

— Ну-ка, внучек, сосредоточься! — гремел его голос, перекрывая рёв водопада. Все его эмоции — нетерпение, одобрение, веселье — читались на лице как в книге. Он развернул перед Масато старый, потрёпанный свиток с запутанными символами. — Дыхание от диафрагмы! Не от горла! Дух — как эта вода! Собери его в точку, а потом — херачь разряд!

Масато, дрожа от холода и концентрации, сжимал и разжимал кулачки, пытаясь повторить жест, который только что показал Дедуля. Из его пальцев вырывалась лишь жалкая искра, которая тут же гасла в водяной пыли. Он помотал головой, глаза его наполнились слезами досады.

— Не получается! — почти закричал он, чтобы его было слышно.

Дедуля не рассердился. Он громко рассмеялся, и его смех был похож на раскаты грома.

— Ха-ха-ха! Да ладно тебе! Всё получится! Ты должен стать сильным, внучек! Сильнее всех! Чтобы не умереть раньше… нужного времени.

Он произнёс последние слова чуть тише, и его красные глаза на мгновение стали непроницаемыми. Потом он снова улыбнулся, но теперь его улыбка была странной.

— Видишь ли, малец, после того, как твое тело отслужит, душа превратится в ничто. В пыль. А потом… переродится. Но новое ты уже ничего не вспомнит. Ни водопад, ни деда, ни страх, ни радость. Чистый лист. Как будто этого всего и не было.

Маленький Масато замер. Его глаза стали огромными от ужаса. Забыть всё? Стать кем-то другим? Это было страшнее любой боли.

— Я… я не хочу забывать! — выдохнул он. — Я не хочу умирать! Я хочу… я хочу быть бессмертным! Никогда не умирать!

Дедуля снова рассмеялся, но в этот раз его смех звучал… удовлетворённо. Он потрепал Масато по мокрой голове.

— Верю, внучек! Верю в тебя! — Но в глубине его красных глаз мелькнул тот самый странный блеск. Хитрый, расчётливый, будто все шло по какому-то древнему, чудовищному плану, и старик получил именно ту реакцию, какую и хотел.

— Сила — не для страха, — продолжил он, его голос снова стал наставническим, громовым. — Сила — для высшей цели! Чтобы служить! Защищать невинных! А всех врагов своих… — он сжал огромный кулак, и кости хрустнули, — раздавить, как муравьев! Запомни: даже если тебе оторвут руки и ноги, даже если от тела останется один ошмёток… пока в твоих глазах горит пламя — ты бессмертен! Сражайся! Всегда!

_____________***______________

Настоящее. Разрушенная площадь.

Голос Дедули раскатился эхом в сознании Масато, смешиваясь с бульканьем крови в его горле. А поверх него, как нож