Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Темнота. Не просто отсутствие света. Активная, живая, пожирающая свет темнота начала сочиться из трещин в асфальте, из самого воздуха, сгущаясь вокруг замершего в бешеной борьбе гиганта. Ямми почувствовал это. Его рёв стал не только яростным, но и… тревожным. Он забился в своих оковах с удвоенной силой. Лучи Рикуджокоро затрещали громче.

— «…Стальная ползающая принцесса. Безумная дезинтегрирующая кукла. Объединяйся! Противодействуй! Наполни землю бессилием, которое знаешь лишь ты!»

Последнее слово отзвучало. И тишина, наступившая на долю секунды, была страшнее любого рёва.

Затем темнота сомкнулась. Она не накрыла — она сформировалась. Вокруг Ямми Льярго, прямо в воздухе, вырос идеальный чёрный куб. Он был матовым, не отражающим, не излучающим ничего. Он просто был. Абсолютная тьма, отсекающая всё. Хадо № 90: Курохитсуги. «Чёрный гроб».

Внутри куба началось.

Не было слышно криков. Не было видно вспышек. Но барьер Хачигена вдруг завибрировал, и по его поверхности побежали судорожные, хаотичные волны, будто внутри чёрного куба бушевало что-то, пытавшееся разорвать само пространство. Воздух снаружи куба стал тяжёлым, липким, в нём замерцали странные искривления, будто реальность в этом месте дрожала от боли.

Масато стоял перед чёрным кубом, его руки всё ещё были подняты, дыхание стало чуть более частым. Использование Хадо 90-го уровня с полной инкантацией, даже для него, было серьёзной нагрузкой. Его «Глаза Истины», всё ещё пылающие оранжевым, видели то, что не видели другие. Они видели, как внутри куба, в искажённом пространстве-времени, десятки, сотни копий из сконцентрированного реяцу, острых, как бритвы и тяжёлых, как судьба, пронзали тело титана. Не просто ранили. Они разбирали его чудовищную плоть на части, каждая игла находила слабое место, каждый удар был рассчитан на причинение максимального повреждения духовной структуре.

Длилось это недолго. Может, десять секунд. Но когда чёрный куб с тихим, похожим на шипение звуком начал растворяться, рассеиваясь в виде чёрного пепла, картина внутри заставила Маширо ахнуть, а лицо Хачигена стало ещё суровее.

Ямми Льярго больше не стоял. Он лежал на боку, его огромное тело было исполосовано бесчисленными глубокими, дымящимися ранами. Белая одежда была в клочьях и пропитана тёмной, почти чёрной кровью. Его дыхание было хриплым, прерывистым, пузырясь кровью в разбитом рту. Один глаз был закрыт, из другого сочилась струйка той же тёмной жидкости. Он не был мёртв. Сила его жизнеспособности была чудовищна. Но он был выведен из строя. Тяжело, возможно, надолго. Его сознание, подавленное шоком и болью, отступило. Гигант лежал без движения, лишь время от времени вздрагивая в беспамятстве.

Тишина, воцарившаяся в барьере, была оглушительной. Только тяжёлое дыхание Масато и слабый, клокочущий звук из груди поверженного Ямми нарушали её.

И тут раздались хлопки. Медленные, размеренные, один за другим.

Это хлопал Улькиорра. Он по-прежнему стоял на своём месте, его руки были снова в карманах. Его лицо оставалось бесстрастным, но в его гладах горел холодный, нечеловеческий интерес.

— Прекрасно, — произнёс он, и его голос был таким же ровным, как будто он комментировал погоду. — Совершенно превосходно. Мастерское сочетание низкоуровневых техник для изматывания и финального применения высокоуровневого Кидо с полной инкантацией для гарантированного нейтрализации превосходящей физической мощи. Аналитический подход. Расчёт. Контроль. — Он сделал паузу, его взгляд впился в Масато. — Вы не просто переменная. Вы — открытие. Мои поздравления. Вы только что предоставили мне бесценные данные. И теперь… — он медленно вынул руки из карманов, — настало время для следующего этапа экспериментов. С вами.

Глава 71. Вторжение. Ямми и Улькиорра. Часть 2

Тишина после падения Ямми была иной. Не пустой, а натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Чёрный пепел от Курохитсуги медленно оседал на истерзанную землю, смешиваясь с обычной пылью. Облака серой взвеси внутри кубического барьера начали медленно оседать, открывая сцену разрушения: кратеры, трещины, рваные металлоконструкции старой площадки и в центре этого хаоса — неподвижное тело исполина, из груди которого доносилось тяжёлое, пузырящееся клокотание.

Воздух был тяжёл запахом крови, озона и испаряющегося духовного пепла. Хачиген по-прежнему стоял на своём посту, но теперь его дыхание стало чуть более шумным, а на лбу блестела испарина. Поддержание барьера, поглощавшего отголоски битвы такой мощи, было на грани его возможностей. Маширо, стоявшая рядом, сжала кулаки так, что пальцы побелели. Её взгляд метался между лежащим Ямми, Масато и неподвижной белой фигурой Улькиорры.

Масато стоял в десяти метрах от поверженного гиганта. Его грудь слегка вздымалась, сбрасывая напряжение после использования чудовищного заклинания. Оранжевый огонь в его гладах погас, оставив лишь привычную серую глубину, но в ней теперь плескалась усталость — не физическая, а та, что наступает после концентрации титанической воли. Он чувствовал, как каждое слово инкантации вытянуло из него часть внутреннего резерва. «Курохитсуги на полную мощность с прочтением… даже для меня это тяжело. Но сработало. Один нейтрализован».

Масато медленно повернул голову. Его взгляд встретился с ледяными зелёными глазами Улькиорры. Тот смотрел на него не как на противника, а как на невероятно интересный, только что проявившийся образец под микроскопом.

— Прекрасно, — произнёс арранкар, и его голос, ровный и бесстрастный, резал тишину. — Совершенно превосходно.

Масато не ответил. Он просто смотрел, оценивая расстояние, позу, малейшую готовность к движению в этом идеально прямом, неестественно спокойном теле.

Улькиорра начал свой анализ вслух, как будто диктовал отчёт для невидимого протокола.

— Мастерское сочетание низкоуровневых техник для изматывания и финального применения высокоуровневого Кидо с полной инкантацией для гарантированного нейтрализации превосходящей физической мощи. Аналитический подход. Расчёт. Контроль. — Он сделал едва заметную паузу, и в его взгляде, казалось, промелькнула искра чего-то, что у обычного человека назвали бы восхищением, но у него было лишь холодным интересом. — Вы не просто переменная. Вы — открытие. Мои поздравления. Вы только что предоставили мне бесценные данные.

Он вынул руки из карманов своего белоснежного халата. Движение было плавным, неторопливым. Его пальцы были длинными, тонкими, идеально чистыми.

— И теперь, — продолжил он тем же ровным тоном, — настало время для следующего этапа экспериментов. С вами.

Масато понял, что времени на отдых не будет. Улькиорра не собирался ждать. Он уже перешёл к следующему пункту программы. «Интерес. Холодный, аналитический. Он не видит в нас врагов. Мы — данные. Это опаснее любой ярости».

Масато не стал отвечать. Он не стал высвобождать Хоко. Клинок, пламя, трансформация — всё это было слишком громко, слишком заметно, слишком энергозатратно. Против такого противника,