Непосвященная - Селена Ниршева

Стоя в тени у стены, я чувствовал, как во мне тает та самая энергия, что так долго подпитывала это тело. Тепло Миры, её магия — они были моим якорем, моим источником. Сколько я ещё смогу продержаться? Дни? Часы? Мысли крутились по одному и тому же проклятому кругу, но это было не главное.

Главное сейчас удержать Кариона. Я чувствовал его ярость, как раскалённую сталь у себя в висках. Она пульсировала по нашей родственной связи, тёмная, дикая, готовая сорваться с цепи. Пропажа Миры вырвала его из хрупкого равновесия, в котором он держался последние дни. Теперь в нём бушевала буря, и если она вырвется наружу… это конец для всех в этой комнате. Мне нужно было что-то делать, любой ценой удержать его демоническую сущность от контроля над его сущностью.

И всё усложняло состояние Миры. В тот миг, когда я почувствовал в ней зарождается новая жизнь — крошечное, яркое пламя, — мир перевернулся. Я понял всё. Она может отказаться от нашей связи. Осознанно или нет, но её силы теперь будут уходить на защиту ребёнка, а не на поддержание моего облика. Я тут же, инстинктивно, с помощью последних нитей нашей связи помог скрыть плод, укутал его пеленой тайны. Никто не должен был знать. Никто. Я надеялся… надеялся, что успею. Успею наладить хоть что-то с Селеной, отвоевать у неё доверие, найти способ остаться. Столько сил потратил на то, чтобы положение Миры оставалось тайной! А теперь… теперь что, чёрт возьми, мне делать?

И ещё эта… тяга. Необъяснимая, глупая, мучительная тяга к Селене. В этом мире всё было иначе. У людей чувства намного проще. Здесь же всё было пропитано магией до мозга костей, и каждое желание, каждый взгляд обретал вес и последствия. Контролировать себя было невыносимо сложно. Я наблюдал за ней сейчас, за её гордой, прямой осанкой, за силой, что исходила от неё волнами — то сжималась в ледяной комок ярости, то расправлялась, пытаясь взять под контроль хаос. Я не слышал слов Инелы, обращённых к другим. Весь мир сузился до одного силуэта.

Пространство в центре зала вдруг заколебалось, задрожав. Из ничего, с тихим всхлипом, материализовалась Нейти. Вся в слезах, трясущаяся, с глазами полными такого ужаса и вины, что у меня сжалось всё внутри от осознания того, что будет дальше. Проблема, похоже, была на порядок выше, чем я предполагал.

Все взгляды впились в неё. Я почувствовал, как Карион рядом со мной превратился в зверя. Ярость от него исходила почти осязаемым жаром. Он едва сдерживался, каждый мускул дрожал от желания крушить, ломать, вырывать правду когтями.

— Карион! — мысленно рванулся я к нему, вкладывая в этот беззвучный крик всю свою волю.— Держи себя в руках! Сдерживай тьму! Не дай ей завладеть тобой!

Но казалось, он не слышал. Он застыл, не мигая, смотря на Нейти, и в его взгляде не осталось ничего — только бездонная, хищная тьма.

— Простите… — выдавила Нейти дрожащими, побелевшими губами.

Селена рванулась вперёд, но Алиана, словно предчувствуя беду, резко схватила её за локоть и покачала головой. Старшая ведьма замерла, и её голос прогремел, холодный и жёсткий:

— Что случилось, Нейти?

— Мира… — прошептала девчонка.

Карион издал низкий, животный рык. Я понял — сейчас. Сейчас всё пойдёт под откос. Не думая, я пустил в его сторону сгусток своей, уже угасающей, магии — не атаку, а барьер, пытаясь заглушить первый, самый опасный всплеск его демонической силы. Он дёрнулся, но с места не двинулся. Сработало. Пока сработало. Спасибо тебе, Мира, за последние крупицы твоей силы.

— Мира… это моя вина, — Нейти уже не сдерживала слёз, они текли по её щекам ручьями. — Я предала вас. Своих сестёр.

Гробовая тишина повисла в зале. Даже Инела на мгновение онемела. Потом её голос, усиленный магией, прорезал тишину:

— О ЧЁМ ты говоришь⁈

Нейти обвела зал безумным взглядом, задержавшись на Селене — ища прощения, поддержки, чего угодно. Вытерев лицо рукавом, она выдохнула:

— Мы… мы сделали переброс. Ко Двору Ночи. Это была ловушка для неё. Мира… в руках у Миады. Это… моя вина.

— Твою мать… — обречённо, про себя, выдохнул я. — Всё. Игра окончена.

Карион взревел.

Это не был обычный крик. Это был рёв раненого зверя, смешанный со скрежетом рвущейся материи. Стены дворца Инелы задрожали, казалось потолок рухнет. Ведьмы вскрикнули, инстинктивно прикрываясь руками. Я вложил в контроль ВСЕ оставшиеся силы. Каждая клеточка моего тела горела, протестуя. Но Карион сопротивлялся. Он не просто рвался наружу — он давил. Темнота, чёрная и тягучая, потекла из него обратно в меня, выжимая, высасывая последние капли магии, которая давала возможность быть в телесном обличии. Он пытался сломать моё вмешательство.

Передо мной встал выбор, чёртов, невозможный выбор. Продолжать удерживать его, истощиться до конца и неминуемо снова скатиться в форму кота — беспомощного, слабого наблюдателя. Или… отпустить. Сохранить последние крохи силы, чтобы хоть как-то сохранить эту оболочку, хоть что-то ещё попытаться сделать.

Но тут Нейти, неожиданно резко повернувшись к Кариону, перестала плакать. Её лицо исказила не вина, а отчаянная решимость. Она сжала кулаки и крикнула, перекрывая гул:

— Карион! Мира ждёт ребёнка! Твоего ребёнка! Внутри неё уже бьётся маленькое сердечко! Я не знала, клянусь Источником, я НЕ ЗНАЛА!

Больше ему оправданий не потребовалось.

— ГДЕ МОЯ ЖЕНА⁈ — Его рёв снёс остатки тишины, превратившись в физический удар. Стены снова закачались. От его ног по полу поползла живая, пожирающая свет тьма. Его глаза… они почернели полностью, став бездонными колодцами. Из согнутых пальцев выросли длинные, острые, как бритвы, когти. И за его спиной, с звуком рвущегося полотна, расправились огромные, чёрные, кожистые крылья.

Сил сдерживать его у меня больше не осталось. Я почувствовал, как последние отблески магии Миры — тёплые, солнечные — покинули меня навсегда. Мир поплыл, сжался. Боль пронзила каждый сустав. Я не выбирал. Тело выбрало за меня. С последним вздохом я рухнул на пол, и мир перевернулся, уменьшившись в разы. Мех. Лапы. Хвост. Я снова стал котом. Всего лишь наблюдателем. Беспомощным, но это лучше чем форма духа сейчас…

Инела резким жестом подозвала к себе Маркуса, её лицо стало маской холодной решимости — она готовилась защищать свой Двор любой ценой. Ведьмы сомкнули ряды, плечо к плечу, но в их глазах читался не только страх, но и ужас перед тем, во