Непосвященная - Селена Ниршева

народ был на площади. И тогда, на глазах у всех, к Арону подошла пара каулов — из дальних пещер. Они подошли и уселись прямо перед ним, склонив свои огромные головы. Молча. Это был знак. Знак того, что духи Неба принимают его. Что он достоин. Народ вздохнул с облегчением. Мы все тогда поняли — у нас есть правитель.

— Поразительно, — прошептал я, и в груди что-то ёкнуло — смесь жалости, гордости и нового, глубокого уважения к Арону. — Я… я и не знал всего этого.

— Не малую роль сыграл тогда и твой брат, — добавил Римал, и его голос стал чуть теплее. — Карион. В те дни он как раз прибыл к нашему двору помочь с нашествием тёмных духов на северных границах. Ещё совсем молодой. И он поддержал Арона. Не как ищейка, а как друг. Мы все это помним. Поэтому, когда началось нашествие тварей Миады, и народ увидел Кариона в его… истинном облике, они не побежали с криками «Дитя Тьмы!». Они вспомнили того, кто сражался за наши дома. Кто стоял плечом к плечу с нашими воинами. В этом сила памяти и уважения, Терас. Они сильнее любого страха.

Я улыбнулся Рималу, и в этой улыбке была искренняя, глубокая благодарность. Незаметно для себя, я поднял руку и потёр шею. Пальцы наткнулись на холодный, ненавистный камень ошейника. Моя улыбка мгновенно слетела с лица.

Римал заметил этот жест. Его взгляд стал пристальным, острым. Он молча указал пальцем на мою шею.

— Сними это, Терас.

Я непонимающе взглянул на него, нахмурившись. Что он имеет в виду?

— Ты не ослышался. Я сказал — сними его. Не потому что хочу произнести очевидное, — его голос был тихим, но таким твёрдым, что его слова врезались в сознание. — А потому что верю. Верю, что ты способен на это. Перестань думать о его силе, о том, как он давит, как контролирует. Думай о своей силе. О том, насколько она велика. В решающий момент — не просто борись с ним. Уничтожь. Сотри то, что мешает тебе жить. Дышать. Быть свободным.

Я посмотрел Рималу прямо в глаза. И не увидел там ни капли насмешки. Только спокойную, непоколебимую уверенность. В меня. Такого, каков я есть, со шрамами, со страхом, с проклятым ошейником на шее.

И в эту секунду что-то щёлкнуло внутри. Гнев? Нет, не гнев. Решимость. Острая, чистая, как горный воздух. Так какого чёрта я сомневаюсь?

Я решительно, почти резко кивнул. Поставил пустой глиняный стакан на стол с таким звонким стуком, что тот едва не треснул. Без лишних слов я развернулся и зашагал прочь, к комнате Акселя и Ваалала. Не бежал — шёл, твёрдо ступая по камню. Сегодня. Сегодня я сниму этот чёртов ошейник. Чтобы мне это ни стоило.

* * *

В комнате магов царила неестественная тишина. Я постучался несколько раз, сначала осторожно, потом громче, но в ответ — лишь глухое эхо за дверью. Нервы мои были натянуты до предела, решимость, вспыхнувшая после разговора с Рималом, требовала действия сейчас. Мне не терпелось сообщить им о своей готовности, крикнуть, что я больше не хочу быть беспомощной марионеткой Миады, что…

Мысленная бравада оборвалась на полуслове, когда мой взгляд упал на столе у дальней стены. Там стоял маленький, ничем не примечательный пузырёк. Но его содержимое… Оно искрилось, переливалось изнутри мутно-чёрным светом, в котором метались крошечные красные точки. Они хаотично двигались в густой жидкости, то отдаляясь друг от друга, то сходясь в кровавые сгустки, то снова разлетаясь. Это было не просто зелье. Это было окно в какой-то другой, пульсирующий и чужой мир. Живая, агрессивная энергия, запертая в стекле.

Я, заворожённый, сделал шаг вперёд, рука сама потянулась…

— Не трогай! — Тяжёлая, уверенная рука легла мне на плечо, властно оттягивая назад.

Я резко обернулся, чуть не врезавшись в широкую грудь Ваалала. Его лицо было непроницаемо-суровым.

— Что… что это? — тихо, сдавленно спросил я, не в силах отвести взгляд от мерцающего пузырька.

— Кто разрешил тебе приходить сюда без приглашения? — Ваалал скрестил руки на груди.

Я замялся, внезапно осознав всю дерзость своего вторжения. Вся моя бравада развеялась как дым. Я стоял в их святая святых, среди склянок и древних фолиантов, куда меня, в общем-то, и не звали.

— Прошу прощения, — промямлил я, чувствуя, как горит лицо. — Я… мне нужно было…

В этот момент в комнату вошёл Аксель. Он выглядел отдохнувшим, спокойным, его глаза были ясными, в отличие от взгляда брата.

— Ваалал, спокойнее, — мягко сказал он, подходя. — Терасу нужно собраться с духом перед сегодняшней работой. Мы ведь и сами собирались позвать его.

— Правда? — во мне вспыхнула слабая, но живая искорка надежды. Может, не всё так плохо?

— Да, — Аксель кивнул, и в его взгляде я прочитал усталую, но искреннюю решимость. — Присаживайся.

Ваалал лишь хмыкнул, неодобрительно и громко, и отошёл к высокому шкафу, заставленному книгами, откуда продолжил пристально разглядывать меня.

Аксель же подошёл к столу, к тому самому пузырьку.

— Это… усовершенствованный состав, — начал он, и его пальцы осторожно обхватили склянку. — Он сочетает в себе основы нашей, эльфийской магии и… частичку иной энергии.

Я удивлённо раскрыл глаза.

— Не понял. Иной? Какой?

Ваалал не выдержал, его голос прозвучал из угла, сухой и колкий:

— Что тут непонятного? Плохо соображаешь, ищейка? «Иная» — значит демоническая.

— Брат, — Аксель повернулся к нему, и в его тоне прозвучало предостережение. Он положил руку на плечо Ваалала, и тот, тяжело, с усилием выдохнув, замолчал, скрежеща зубами.

Аксель снова обратился ко мне:

— Демон, связанный с Мирой, оставил нам… несколько капель своей крови. Добровольно. Они пригодились для создания мощного противоядия от ядов тварей Миады. Но это не всё. — Он сделал паузу, поднося склянку к свету, и красные точки внутри забегали ещё яростнее. — Всю ночь я наблюдал за реакцией. За тем, как соединяется привычная нам магия с этой… субстанцией. И заметил нечто удивительное. Его кровь не просто нейтрализует привычную нам тьму. Она её пожирает. Буквально поглощает, уничтожает на фундаментальном уровне. Я почти уверен, — и тут его взгляд стал пронзительным, — что именно это средство сможет разорвать связь ошейника с тобой. Не блокировать, а сжечь её изнутри.

Я просто стоял и хлопал глазами, чувствуя, как почва уходит из-под