Непосвященная - Селена Ниршева

— Война… — я тяжело вздохнул, и горечь подступила к горлу. — Разве она вообще имеет смысл? Сплошное безумие.

Римал склонил голову набок, изучая меня.

— Ну, как сказать. Это же не первое противостояние за власть. История, увы, повторяется. Всегда находится тот, кому хочется откусить кусок побольше от общего пирога.

— Пирога? — я нервно, почти болезненно хмыкнул. — Миры, жизни, судьбы — и всё это всего лишь «пирог»?

— Да, — Римал отхлебнул ещё один глоток, его лицо стало серьёзным. — Наш мир населён могущественными существами, правителями, целыми кланами. И порой кто-то один решает, что его кусок мал. Что он может подмять под себя остальных. Навязать всем свои правила. Это старая, как мир, песня.

— Я больше привык к другой борьбе, — пожал я плечами и уставился вдаль, где ветер рвал в клочья белые, пушистые облака. — У нас, у ищеек, всё просто. Увидел тёмного духа — уничтожил. Чётко, ясно. А быть правителем… надо постоянно следить за каждым шагом, просчитывать ходы на десять вперёд, думать о последствиях для тысяч жителей. Это… другая ответственность.

Римал усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Ну, как видишь, не все правители думают о последствиях. Зорах с Миадой — понятно, ими управляет сама тьма и жажда власти. Но вот правители Двора Огня и Земли… о чём они думают? Ведь в первую очередь они подставляют под удар простой народ, ведут его на гибель. Это-то как объяснить?

— Верно, — грустно проговорил я. — Может, Миада и на них подействовала? Как-то приворожила, подчинила?

— Тёмную магию проще всего во всём обвинить, — Римал покачал головой. — Но не всегда она — корень зла. Взять хотя бы родителей Арона. Ты же знаешь, что они погибли от рук Инелы?

— Знаю, — перешёл я на шёпот, как будто эта тема была запретной даже здесь, на открытом ветру пространстве.

— Ими никто не управлял, Терас. Никакая тёмная магия. Пойти войной на Двор Воды было их собственным, осознанным решением. Решением Калеба и Лорайн.

Меня передёрнуло. Я всегда представлял это как трагическую случайность, стечение обстоятельств, особо не вдавался в подробности.

— Как же Арон смог… простить Инелу? Не стал мстить? — спросил я, не в силах скрыть изумления.

— Всё просто и сложно одновременно, — Римал отставил чашу, его взгляд стал далёким, будто он снова видел те события перед собой. — Когда столкновение произошло прямо на границе Двора Воды, Инела вышла навстречу войску Калеба. Одна. С сыном за спиной. Против сотни вооружённых до зубов воинов Двора Неба. И знаешь что она сказала? Сразу, громко и чётко. Что не желает никому смерти. Что даёт последний шанс развернуть войско и одуматься.

— Но Калеб не послушался, — тихо вставил я, уже догадываясь.

— Калеб был непреклонен. Он считал Инелу всего лишь зазнавшейся женщиной, узурпировавшей власть. Он верил, что она не имеет права скрывать свои технологии и магию от других Дворов и должна участвовать во всех конфликтах. Он был уверен в своей силе и в том, что она… струсит.

— Что случилось потом? — не выдержал я, перебивая.

— Её сын, Маркус, обездвижил Калеба и Лорайн у самой кромки воды. А потом… воды бескрайнего моря просто утянули их в свои пучины. Без борьбы. Без зрелищной битвы. Просто… забрали.

Римал замолчал, давая словам осесть.

— Сначала был хаос. Наша стража рванулась вперёд, чтобы защитить своих правителей, отомстить. Но тогда поднялась стена воды. Высокая, как гора, тёмная, готовая обрушиться и смести всех нас с лица земли. И Инела снова заговорила. Громогласно, так, что её голос был слышен каждому. Она объявила, что предаст тела Калеба и Лорайн водному Источнику. И пусть сам Источник решит, достойны ли они жизни и власти. Это был высший суд.

Я мотал головой, не в силах принять эту логику.

— Я всё равно не понимаю. Значит, Калеб и Лорайн… они же заведомо знали, что в воде им не выстоять против Инелы. Зачем тогда шли? Это же самоубийство!

Римал скривил лицо, и в его глазах мелькнула старая, затаённая боль.

— Да. Звучит безумно. Я и сам до сих пор не могу этого до конца осмыслить. Калеб почему-то был свято уверен, что Инела, следуя каким-то ему одному ведомым правилам «честного боя», выведет своих воинов на сушу. Что она будет «отвоёвывать» своё право на существование в открытом бою. Он её… не воспринимал всерьёз как силу. Как равную. Это была его роковая, слепая ошибка.

— Но это же… глупо, — прошептал я, потрясённый. — Водный народ живёт в своей стихии, обособленно. Они никого не трогали!

— Я был там, Терас. Я видел всё своими глазами, — голос Римала стал твёрже. — Я долго, до последнего, отговаривал Калеба. Умолял, приводил доводы. Но он был словно безумный. Твердил только об одном: что она, женщина, обязана подчиняться. Что её место — не на троне. Арон не любит об этом говорить, но… есть одна деталь. Перед самой атакой на Двор Воды каул Калеба, Ночной Страж, отвернулся от него.

Я замер.

— Отвернулся? Но они же связаны навсегда!

— Именно так. В тот день Калеб, по древнему обычаю, призвал своего каула сопровождать правителя в бой. Но Ночной Страж… просто развернулся и ушёл в самую глубь пещеры. Больше его в тот день никто не видел.

— Он почувствовал что-то неладное в Калебе, — не спросил, а констатировал я.

— Думаю, да, — кивнул Римал. — Каулы жили ещё до появления эльфов. Они мудры. И если каул отказывается от своего наездника… значит, наездник недостоин. Недостоин вести за собой народ. Мы, воины, которые были рядом, заподозрили неладное уже тогда. Именно поэтому, когда случилась катастрофа, мы не продолжили бессмысленное наступление. Мы… отступили. Поняли, что сражаемся не за правое дело, а за чью-то безумную гордыню.

— А Арон? — спросил я, с трудом представляя себе юного правителя, на которого разом обрушилась гибель родителей, позор и бремя власти.

Римал грустно улыбнулся, и в его взгляде появилась тёплая, отеческая нота.

— Арон месяц не выходил из своих покоев. Он был совсем молод, зелёный, не готовый ни к чему. Но потом… всё же вышел. Это было во время Праздника Первого Полета. Весь