Непосвященная - Селена Ниршева

Я открыл глаза. Дышал я так тяжело, будто только что вынырнул с морского дна.

Ошейник… Он был цел. Я дотронулся до трещины и застыл. От неё расходилась паутина тончайших линий. Они множились, расползаясь с тихим шелестом. И затем, медленно, почти невесомо, камень начал осыпаться, тонкой серой пылью, которая тихо оседала на мою одежду и на пол.

Я не мог поверить. Затем провёл пальцами по шее. Кожа. Чистая, целая, свободная от ненавистного прикосновения камня. Только лёгкое, тёплое жжение, как после ожога.

Поднял взгляд. Аксель стоял, вытирая тыльной стороной ладони тонкую струйку крови, что сочилась у него из носа. Его лицо было смертельно уставшим, но глаза сияли. Ваалал, обычно непробиваемый, придерживал брата за плечо, и его взгляд, устремлённый на пыль от ошейника, был… оценивающим. Но в самой глубине его глаз, возможно, мне это показалось, мелькнуло что-то похожее на уважение.

В комнате воцарилась тишина, и я понял.

Мы… сделали это.

Глава 62

Общими усилиями

***Торн

Я шёл за Селеной как тень. Они с Алианой вели младших ведьм быстрым, отрывистым шагом. Воздух в коридоре был густым от невысказанного ужаса и запаха крови, который, казалось щлейфом тянулся за нами.

Как только дверь в их общую комнату захлопнулась, вся сдержанность у ведьм словно испарилась. Комната наполнилась сдавленными всхлипами, прерывистыми вздохами. Младших, бледных и дрожащих, усадили на большой диван, а Селена и Алиана остались стоять. Они переглянулись — быстрым, понимающим взглядом, в котором читалась решимость. Они готовились к чему-то. К разговору, который я, в своей кошачьей оболочке, мог лишь наблюдать, но суть которого понимал слишком хорошо.

Полья, самая эмоциональная, в очередной раз всхлипнула, утирая лицо рукавом, и обернулась к Селене. Её голос дрожал.

— Почему ты… почему ты не плачешь? Разве тебе не жалко Нейти? Её же… её убили на наших глазах!

Селена тяжело, будто неся невидимую ношу, вздохнула. Она не села, а скорее опустилась на подлокотник дивана рядом с Польей.

— Мне больно. Больнее, чем ты можешь представить. Потерять одну из сестёр — это как потерять часть самой себя. Но я… мы с Алианой… мы намного старше. Мы видели многое. И мы сталкивались с тёмной стороной нашей природы не раз. Нейти была юной. Наивной. Она пошла на поводу у Миады, не просчитав всех рисков. Не увидев пропасти за сладкими обещаниями. Мы с Алианой кое-что знали. То, о чём вы не догадывались.

— О чём? — спросила Вайлет, перестав плакать от изумления. Она сжала руку Польи, ища опоры.

Селена закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами.

— Нейти была родной сестрой Миады. Родной по крови. Мы знали об этом. Мы надеялись… глупо надеялись, что учёба, нахождение среди вас убережёт её от тени старшей сестры. Что она выберет другой путь. — Голос Селены дрогнул, впервые за вечер. — Но, как показывает горький опыт… мы ошиблись. Снова. И цена наших ошибок становится непомерно высокой.

Алиана резко выпрямилась. Её змейка тревожно зашевелилась на шее.

— Довольно! — её голос прозвучал резко, заставляя младших вздрогнуть. — Селена и без того несёт на себе груз, который не должен нести никто! После ухода Первой, когда всё рушилось, именно она взяла на себя обучение нового поколения. Именно она нашла для нас этот кров, договорилась с Инелой! В смерти Нейти нет её вины! Вина лежит на той, кто совратил сладкими речами свою же сестру…

— Правильно! — вскрикнула Дарья, её лицо исказила гневная, беспомощная ярость. — И на дитя тьмы! На Карионе! Он её убил!

Селена покачала головой, и в её движении была не столько печаль, сколько мудрость.

— Не всё так просто, Дарья.

— Что⁈ — та отпрянула, не понимая.

— Ты ведь знаешь, что такое истинная пара? — спросила Селена. — Это не просто союз. Это слияние душ на таком уровне, который вам ещё неведом. И когда истинной паре грозит опасность… партнёр способен на поступки, выходящие за рамки любого понимания, любой морали. Ради её защиты стираются все границы.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.

— И есть вещи, которые для таких пар становятся священными. Продолжение рода. Их дитя. Когда Карион узнал, что Мира носит под сердцем его ребёнка… Тогда любая надежда на сдержанность, на разум, исчезла. Мы называем его Дитя Тьмы не просто так. Его сила чудовищна. И он ещё не научился ей управлять. Особенно когда рядом нет истинной пары… и его наследие в опасности.

В комнате воцарилась тишина. Даже всхлипывания стихли.

— Нейти, — продолжила Селена, и её голос стал жёстким, — как бы тяжело мне это ни было признавать… сама подписала себе приговор. Своим выбором. Своей наивностью. Из-за её поступка под угрозой оказалось нечто большее, чем одна жизнь. Под угрозой — продолжение двух великих родов. Рода ведьм, наследницы Первой. И рода… того, что мы зовём тьмой, но что является такой же частью этого мира. Их союз… их дитя… это не случайность. Это возможность.

— Почему? — уже без вызова, а с искренним недоумением спросила Дарья.

— Потому что их ребёнок, — сказала Селена, и в её глазах зажёгся слабый, далёкий огонёк надежды, — будет сочетать в себе силу, которую мы, увы, теряем — первородную магию Первой, и наследие древней, фундаментальной силы, воплощённой в Карионе. Магия мира не бесконечна, девочки. Она истощается, как родник в засуху. Но такая кровь… она может стать новым источником. Может укрепить, насытить магию будущих поколений. Позволить нашему миру процветать. Это… шанс. Хрупкий, невероятный шанс.

— И не забывайте! — Алиана снова привлекла внимание, её тон стал почти материнским, но достаточно строгим. — Ребёнок Миры, особенно если родится девочка… это будет ваша будущая сестра. Наша новая ведьма. Часть нашей семьи.

— А может, и братик, — тихо, уже без слёз, добавила Полья, и в её голосе прозвучала первая, осторожная нота чего-то, кроме горя.

— Может, и братик, — согласилась Селена, и её взгляд на мгновение смягчился. — И тогда он станет нашей защитой, нашей опорой. Частью этого мира, за который мы все боремся.

Ариана, самая тихая и вдумчивая, подняла голову.

— Значит… нам нужно помочь им? Спасти их?

Селена тут же выпрямилась, и вся её мягкость исчезла, уступив место привычной, стальной решимости.

— Это не ваша забота. Вы — наше будущее, —