Непосвященная - Селена Ниршева

Нейти, отступая, выставила перед собой руки, крича сквозь слёзы:

— Она в пещерах! Под замком Двора Ночи! Её стережёт Дорок, твой брат! Миада хочет забрать силу Миры и вашего ребёнка! Она хочет открыть портал в мир людей, чтобы…

Она не успела договорить. С грохотом распахнулись двери, ворвалась стража Инелы. Но Карион уже ничего не видел и не слышал. Он медленно склонил голову в сторону Нейти, затем всего за мгновение сократил расстояние между ними, и его рука, облаченная в тьму, пронзила грудь Нейти насквозь.

Она не крикнула. Только широко раскрыла глаза, словно удивлённая, и бесшумно осела на пол, в быстро растущую лужу собственной крови.

— ВЫ ВСЕ… ЗАХЛЕБНЕТЕСЬ В СВОЕЙ КРОВИ, — прорычал Карион, обернувшись. Его голос был множественным эхом из самой бездны.

— МАРКУС! ОСТАНОВИ ЕГО! — властный, не терпящий возражений крик Инелы пронзил хаос.

Глаза Маркуса, вспыхнули пронзительным синим огнём. Он пристально, не мигая, уставился на Кариона. Я не понимал, что происходит. Время словно замедлилось. Карион замер в полу-шаге, его рычание оборвалось. Он дёргал головой, пытался двинуть рукой, но его тело будто застыло. Что за магия? Потом я потянулся к нему чувствами, всем, что осталось от нашей родственной связи, и понял. Ужас сковал и меня. Маркус контролировал… кровь. Всю кровь в теле Кариона. Он буквально заморозил её изнутри.

Ведьмы не растерялись. Пока Маркус, с лицом, искажённым нечеловеческим напряжением, удерживал его, Селена и Алиана ринулись вперёд. Каждая прижала ладонь к его вискам, и их голоса слились в стройное, древнее заклинание. Русал держал тело. Они — душу.

Инела знаком приказала страже окружить их всех плотным кольцом. Она подошла к Кариону вплотную, не боясь, и её слова прозвучали как приговор:

— Ты обвиняешься в убийстве ведьмы на территории Двора Воды!

Затем, обратилась к ведьмам…

— Усыпить его.

Селена, не прерывая шепота, свободной рукой сунула в складки платья и достала амулет. Небольшой, с обсидиановым камнем, от которого исходила дрожь такой древней, подавляющей мощи, что даже мне, стоящему в трёх шагах, захотелось отползти. Она накинула его на шею Кариону.

Он вздрогнул всем телом, как от удара молнии. Тьма вокруг него дрогнула, схлопнулась. И он рухнул на каменный пол, как подкошенный.

Жест Инелы — и стражники, осторожно, с опаской, подхватили его тело и потащили прочь, в глубины дворца.

Я остался сидеть на месте. Ладно. Это полбеды, — с горькой иронией подумал я. Теперь как-то нужно это всё разгребать. Он только что убил ведьму. Юную, глупую, предавшую, но ведьму. При всех. При правительнице. Из-за этого идиотского, пусть и понятного, поступка теперь было неясно, захотят ли вообще ведьмы помогать его вызволению. Ведь это была уже не просто защита Миры, а месть за их сестру.

Я окинул взглядом зал. Селена, бледная как смерть, стояла, массируя виски, а Алиана что-то быстро, взволнованно говорила ей на ухо. Младшие ведьмы, рыдая, обнимались вокруг тела Нейти, не в силах оторвать глаз от остекленевших, полных ужаса глаз своей бывшей сестры. Инела, положила руку на плечо сына,Маркус тяжело дышал, вытирая кровь с подбородка,которая бежала тонкой струйкой из его носа, говорила с ним тихо, но жёстко обьясняя дальнейшие действия. Творился полный, абсолютный хаос.

Для меня, в принципе, привычное дело. За тысячи лет я насмотрелся на потери, на боль, на глупые смерти. Но сейчас… сейчас это било ближе, чем когда-либо.Черт! Я успел привыкнуть к ним!

Селена вдруг подняла голову. Её взгляд нашёл меня в полумраке у стены. Она поняла. Поняла, что связь с Мирой оборвалась. И что я вернулся к своей изначальной форме. Она не сказала ни слова, лишь чуть двинула рукой, подзывая к себе.

Я медленно поднялся и прошёл к ней по холодному полу. Остановился рядом, глядя в её глаза, ожидая приказа, упрёка, чего угодно. Мы были в одной лодке теперь.И от неё зависело скажет ли она три заветных слова…

Глава 61

Ошейник

***Терас

Я быстро позавтракал и выпил эликсиры, оставленные Акселем. Сначала — тот, что блокирует проклятый ошейник. Потом — второй, чтобы подкрепить защиту в моей голове. Я чувствовал себя ходячим сосудом для чужой алхимии. Единственным спасением от этой каши в голове была тренировка. Физическая боль хотя бы была честной, понятной. Её можно было контролировать.

Сегодня на площадке я взял в руки меч. Тяжёлый, надёжный, знакомый. К моему удивлению, ко мне присоединился Римал. Мы сошлись в дружеском поединке, и каждый мой удачный блок, каждый выпад сопровождался его короткой, деловой похвалой. Благодарность к нему разливалась теплом в груди. Сейчас, как никогда, мне было важно понимать — я не один. Не просто гость, не просто проблема. Мне безумно не хватало братьев. Кариона с его мрачной решимостью, Дорока с его молчаливой силой. За все те годы, что мы провели, сражаясь плечом к плечу с тёмными духами, наше братство было единственным по-настоящему светлым, нерушимым местом в жизни. Мимолетные интрижки с красотками в тавернах… они оставляли после себя лишь пустоту и недосказанность.

Удар Римала рассек воздух, едва не задев моё плечо.

— Ты отвлёкся, Терас! — прогремел его голос, вернув меня в реальность.

Я сжал рукоять меча до хруста в костяшках, снова приняв стойку. Позор. Настоящий воин не витает в облаках.

— Мои мысли… не дают мне покоя! — ухмыльнулся я, стараясь скрыть досаду, и парировал следующий выпад, но сила в ударе была уже не та.

— Тогда давай прервёмся, — Римал убрал меч в ножны с лёгким движением и кивнул в сторону скамьи. — Поговорим.

Он неторопливо налил из кувшина в две простые глиняные чаши прохладной воды. Горный ветер приятно холодил разгорячённую, вспотевшую кожу. Я подставил лицо навстречу потоку воздуха, закрыв глаза.

— О чём задумался? — осторожно спросил Римал, отпивая воду. Его тон был нейтральным, не давящим. Просто интерес.

Я взвесил в голове за и против. Нагружать ли его своими проблемами? Но взгляд стражника был спокойным и прямым. В нём не читалось ни жалости, ни любопытства. Скорее… готовность выслушать. И я сдался.

— Я думал о братьях. Мне их не хватает, — тихо выдохнул я, глядя на воду в чашке. Признание прозвучало почти стыдно.

— Карион и Дорок, — сухо констатировал Римал, кивнув. — Что ж, могу сказать — им обоим сейчас несладко. Каждому по-своему.