Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

по неведомым землям. Это были лишь грезы, но когда реальность подкралась так близко, стало страшно. Изучив историю этого мира, я знала, что девушки не путешествуют в одиночестве. Им нужен спутник. Но отправляться в путь в сопровождении толпы нянек и охраны совсем не хотелось. Нужно придумать, как выпутаться из этой ситуации. Мои размышления прервала королева.

Она скользнула в покои, одарив меня равнодушным взглядом, который, однако, задержался на гончей.

— Как невоспитанно держать собак на постели, — с надменностью прозвучал ее голос.

Ева же повела себя совершенно неожиданно. Забеспокоившись в моих руках, она настойчиво требовала свободы. Едва мои пальцы разжались, она неуклюже, словно маленький барсук, начала пробираться по бархатным дюнам моего одеяла. Скорее ползла, нежели шла, выражая бурный восторг вилянием хвоста. Добравшись до изголовья, гончая от души гавкнула, отпрянула и вновь, заливисто тявкнув, выразила свое щенячье восхищение.

— Тисхлан! — в голосе Кальсинеи засквозило возмущение. — Убери немедленно это животное, оно может наброситься и покусать.

— Это мои покои, и я сама буду решать, кому здесь находиться, — отрезала я, приподнимаясь. Подхватив малышку, я крепко прижала ее к себе.

К моему огорчению или к моей радости, королева так и не смягчилась. Возможно, не будь у меня этих уродливых шрамов на лице, она бы снизошла до милости, выразила бы свое почтение, наряжая меня, как забавную куклу. Но сейчас в ее глазах плескался лишь холод.

Ева, лишенная забавы, вывернулась из моих рук, легонько потрепала одеяло, но тут же нашла себе занятие поинтереснее. Вцепившись в мой палец, она в мгновение ока разодрала кожу. Кровь брызнула во все стороны, и все замерли в испуге. Первой опомнилась Сахран.

— А мы с Акэнатом всё гадали, кто вам до самых костей пальцы изгрыз, — недовольно проворчала она, направляя на гончую магическую энергию, излучающую зеленоватое сияние. Когда Ева отскочила, Сахран принялась за лечение.

— А я ведь говорила, что животным в покоях не место, — с неприязнью в голосе произнесла королева, бросив на щенка гневный взгляд.

В ответ гончая звонко тявкнула, и неожиданно я услышала ее радостные мысли: «У самки будет малыш! Она его родит, и я буду с ним играть!»

Я почувствовала, как нижняя челюсть налилась свинцом, а ресницы затрепетали, словно крылья испуганной бабочки.

— И почему вы молчите о такой чудесной новости? — с легкой обидой спросила я у приемных родителей.

— Ты о чем? — отец недоуменно вскинул брови.

— Ева проболталась, что Кальсинея ждет ребенка. — Я бросила взгляд на ее плоский живот и тут же покраснела, принявшись извиняться: — Простите, это по понятиям малышки…

Родителей было жаль. Отец застыл, словно каменный истукан, с округлившимися от изумления глазами, устремленными на живот супруги. Мачеха стояла в глубокой задумчивости, словно переваривая услышанное, еще не осознавая до конца, что носит под сердцем новую жизнь.

В этот момент к ней подошла целительница. Легкими, осторожными движениями она провела руками над ее телом и, счастливо улыбнувшись, произнесла: — Девочка… Два с половиной месяца. Поздравляю, ваше величество.

Тисхлан, вовремя придя в себя, успел подхватить обмякшую от неожиданности супругу на руки, и мои покои в мгновение ока опустели. Радостная, что мне больше никто не мешает, я сладко потянулась, раскинув руки в стороны. Известие и меня тронуло. Их величества столько выстрадали, и рождение дочери, несомненно, озарит их жизнь светом. Что еще меня удивляло в демонической расе, так это редкие месячные — всего раз в полгода. Эта физиологическая особенность, кстати, передалась и мне. Но самое поразительное — демоницы не предохранялись. Зачатие происходило редко, словно сама природа вмешивалась в этот процесс, контролируя численность демонов. Вероятно, поэтому среди них и встречаются долгожители, дотягивающие до трехсот лет.

Вскочив с кровати, я побежала в ванную, услышав за спиной шлепок, а затем довольное сопение. Резко обернувшись, я подхватила Еву на руки и, легонько тряхнув, прошептала: «Ах ты, маленький шнурок… Ну, признавайся, шнурок этакий!»

Чмокнув ее во влажный, угольно-черный носик, я невольно рассмеялась, увидев в ее глазах искры веселья. Это крошечное чудо возвращало меня к жизни. Глубоко внутри я пыталась спрятать боль от смерти деда и селян. Но самым страшным было другое — раздвоение, терзавшее меня изнутри. Одна моя часть кричала, что я стала убийцей, а другая — отмахивалась от этой мысли с леденящим равнодушием. Враг должен быть уничтожен, и это не подлежало обсуждению. И у меня было лишь одно объяснение этому внутреннему конфликту: моя человеческая натура восставала против убийства, в то время как магическая сущность гончей, проникшая в меня с ее молоком, требовала крови, была оружием смерти.

Король и королева весь день не покидали своих покоев, а мы с Евой предавались безделью, попросту говоря — спали и ели. Было забавно наблюдать за малышкой. Налопается мяса до отвала, превращаясь в пухлого колобка. Еле доковыляет до моей кровати, свалится и мгновенно засыпает. Через час просыпается — живота как не бывало, а в глазах — неутолимый, дикий голод. Так, в лени и чревоугодии, мы и провели этот день.

Мы засыпали, словно старые приятели: я на кровати, Ева — на коврике у изголовья. В тишине ночи, внимая мерному сопению моей гончей, я погружалась в мысли о грядущем путешествии. Брать с собой рогатую служанку — значило обречь себя на излишнее внимание, да и лишняя ответственность мне была ни к чему. Не стоит забывать и о хардзи. Рука невольно потянулась к лежащему рядом хайтану. Холод стали вселил уверенность, и на губах моих расцвела хищная улыбка. Жажда мести ничуть не утихла. Но раздумья вновь вернулись к предстоящей дороге. Нужно дождаться, пока моя четвероногая спутница наберется сил. За это время я должна поведать ей многое, научить всему, но начать стоит с особенностей гончих… Уж не рентгеновское ли зрение им дано? К тому же, необходимо подобрать удобную одежду и выпросить у отца денег на дорогу. С этими мыслями я и провалилась в сон.

Пробуждение пришло с первыми лучами зари. В памяти сразу всплыл образ деда, в носу предательски защипало, а глаза заволокла пелена слез. Но Ева, словно почуяв мое состояние, не дала горю захлестнуть меня. Прыгнув на кровать, она принялась рьяно вылизывать мое лицо. Смеясь сквозь слезы, я подхватила ее на руки и направилась в ванную.

Медитация сегодня не задалась. Это несносное создание то и дело отвлекало меня: то грызло кость, то счастливо похрапывало, свернувшись клубочком рядом. Решила перейти к бою с тенью, но, заглянув в черные, озорные глаза гончей, поняла, что и это занятие придется отложить на неопределенный срок. И тут меня осенила интересная мысль: «А